10.05.2026 18:39
Ленин об искусстве и интеллигенции: воспоминания Анненкова
«В 1921 году советская власть заказала мне портрет Ленина, и мне пришлось явиться в Кремль.
Когда все очень несложные формальности были выполнены, меня провели в кабинет Ленина. Поздоровавшись и сев около стола, я попробовал заговорить с Лениным об искусстве.
«Я, знаете, в искусстве не силен, — сказал Ленин. — Искусство для меня — это что‑то вроде интеллектуальной слепой кишки. И когда его пропагандная роль, необходимая нам, будет отыграна, мы его — дзык-дзык — вырежем! За ненужностью.
Впрочем, — добавил Ленин, улыбнувшись, — вы уж поговорите об этом с [наркомом просвещения Анатолием] Луначарским. Большой специалист, у него даже идейки есть в этой области».
Сказав это, Ленин углубился в какие‑то исписанные им листы бумаги на письменном столе. Но потом, вдруг обернувшись ко мне, произнес: «Вообще, к интеллигенции, как вы, наверное, уже знаете, я большой симпатии не питаю. И наш лозунг "Ликвидировать безграмотность" отнюдь не стоит трактовать как стремление к нарождению новой интеллигенции. Ликвидировать безграмотность следует лишь для того, чтобы каждый крестьянин, каждый рабочий мог самостоятельно, без чужой помощи читать наши декреты, приказы и воззвания. Цель вполне практическая — только и всего».
<…> Должен сказать, что во внешнем виде Ленина меня ничего не поразило. Во-первых, потому, что я его уже видел (Анненков виделся с Лениным в детстве, когда тот был знакомым его отца). И не только в детстве — я видел его и во Франции в 1911 году, в Париже. И потом, в нем, в его внешности, ничего такого поражающего не было. Это был человек небольшого роста, лицо его было бесцветное, с хитровато прищуренными глазами. Такой типичный облик мелкого мещанина»
(с) Из воспоминаний художника Юрия Павловича Анненкова (1889 - 1974)
Когда все очень несложные формальности были выполнены, меня провели в кабинет Ленина. Поздоровавшись и сев около стола, я попробовал заговорить с Лениным об искусстве.
«Я, знаете, в искусстве не силен, — сказал Ленин. — Искусство для меня — это что‑то вроде интеллектуальной слепой кишки. И когда его пропагандная роль, необходимая нам, будет отыграна, мы его — дзык-дзык — вырежем! За ненужностью.
Впрочем, — добавил Ленин, улыбнувшись, — вы уж поговорите об этом с [наркомом просвещения Анатолием] Луначарским. Большой специалист, у него даже идейки есть в этой области».
Сказав это, Ленин углубился в какие‑то исписанные им листы бумаги на письменном столе. Но потом, вдруг обернувшись ко мне, произнес: «Вообще, к интеллигенции, как вы, наверное, уже знаете, я большой симпатии не питаю. И наш лозунг "Ликвидировать безграмотность" отнюдь не стоит трактовать как стремление к нарождению новой интеллигенции. Ликвидировать безграмотность следует лишь для того, чтобы каждый крестьянин, каждый рабочий мог самостоятельно, без чужой помощи читать наши декреты, приказы и воззвания. Цель вполне практическая — только и всего».
<…> Должен сказать, что во внешнем виде Ленина меня ничего не поразило. Во-первых, потому, что я его уже видел (Анненков виделся с Лениным в детстве, когда тот был знакомым его отца). И не только в детстве — я видел его и во Франции в 1911 году, в Париже. И потом, в нем, в его внешности, ничего такого поражающего не было. Это был человек небольшого роста, лицо его было бесцветное, с хитровато прищуренными глазами. Такой типичный облик мелкого мещанина»
(с) Из воспоминаний художника Юрия Павловича Анненкова (1889 - 1974)