12.03.2026 07:05
И, тем не менее, отсутствие документов, подтверждающих уничтожение девяти фашистских бомбардировщиков, для некоторых исследователей означает лишь одно…
И, тем не менее, отсутствие документов, подтверждающих уничтожение девяти фашистских бомбардировщиков, для некоторых исследователей означает лишь одно – ничего не было.
Однако, по мнению сотрудника белгородского музея-панорамы А. Кадира, высказанному им в своей статье «Воин неба», которая посовещалась 100-летию А.К. Горовца, подвиг советского летчика заключается не в количестве сбитых им самолетов, а в том, что он, презрев смерть, атаковал вражескую эскадрилью, приготовившуюся нанести удар по нашим войскам. Пойти в одиночку на верную смерть – не это ли стало залогом нашей Победы?
Вспомните слова тех, кто восхищается профессионализмом германских летчиков: мол, Люфтваффе несло минимальные потери в ходе выполнения боевых заданий. Командир немецкой группы самостоятельно определял степень угрозы жизням своих подопечных и в случае опасности мог увести подразделение, не выполнив поставленной задачи. Во что это вылилось? 11 июля 1943 года Г. Геринг в телеграмме, посланной командующему 2-м воздушным флотом, напрямую обвинил летчиков в трусости и нежелании сражаться. «Я запрещаю вам отступать!» – такими словами командующий оценил способности своих подопечных.
Да и с количеством потерь не все так однозначно. Ветеран Великой Отечественной войны, летчик-истребитель И.И. Кожемяко на вопрос о том, что 5 июля 1943 года немецкие пилоты заявили сбитыми 432 советских самолета, при своих общих потерях в 26 машин, прямо ответил:
«Не верю! Враньё! Я сам отвоевал на Курской дуге от первого и до последнего дня, и могу оценить соотношение потерь. Они были примерно одинаковые. Да по-другому и быть не могло. Бои были тяжелые, но равные. Мы ни на секунду не усомнились в том, что устоим, хотя силы немцы бросили в бой большие.
– Слушай, но если у них такие маленькие потери были, то почему у них после Курской дуги самолеты «закончились»? На Курской дуге были очень сильные бои, но потом, когда мы начали наступать, то до самого Днепра немецких самолётов в воздухе не было. Куда они делись? Мы летали исключительно на ударные операции. Только над Днепром снова стали воздушные бои вести. А до Днепра – немецкая авиация как вымерла.
Скажу больше, на мой взгляд, именно после Курской дуги немецкие летчики-истребители «сломались». Появился в их действиях какой-то внутренний надлом, видимо, уже в глубине души им стало понятно: «Не победим, проиграем». Хотя ещё несколько раз «пытались».
В отличие от немецких, большая часть советских командиров полков, эскадрилий старались привить летчикам веру в свои силы, отсутствие боязни противника в бою. Искоренения этого синдрома начала Великой Отечественной войны добивались такие командиры, как Б.Ф. Сафонов. Таким же стал впоследствии А.И. Покрышкин. Выполнение задачи означало, что ты спасаешь жизни многих солдат и мирных граждан, надеющихся на тебя. И этим была сильна наша армия. Такой подход к оценке своего долга остался присущ нашим солдатам и во всех последующих конфликтах.
Как бы то ни было, воздушный бой был. Вышедший из схватки самолет был перехвачен «охотниками» и сбит. Александр Константинович Горовец не сумел покинуть машину и погиб. Сколько он успел сбить в своей последней битве вражеских самолетов, мы, видимо, никогда не узнаем. Другое дело, что пропагандисты подхватили этот эпизод страшной войны. Страна нуждалась в ярких подвигах, заставляющих еще ожесточеннее уничтожать захватчиков. Даже один уничтоженный враг – это еще один шаг к нашей победе. Один сбитый бомбардировщик – спасенная жизнь солдата, который и сделает этот победный шаг.
28 сентября 1943 года Александр Константинович Горовец был удостоен звания Героя Советского Союза. Могила героя находится на хуторе Зоринские Дворы Ивнянского района Белгородской области.
Мы в ВК: https://vk.com/aviation_library
Мы в Telegram: https://t.me/aviationlibrary_vk
Однако, по мнению сотрудника белгородского музея-панорамы А. Кадира, высказанному им в своей статье «Воин неба», которая посовещалась 100-летию А.К. Горовца, подвиг советского летчика заключается не в количестве сбитых им самолетов, а в том, что он, презрев смерть, атаковал вражескую эскадрилью, приготовившуюся нанести удар по нашим войскам. Пойти в одиночку на верную смерть – не это ли стало залогом нашей Победы?
Вспомните слова тех, кто восхищается профессионализмом германских летчиков: мол, Люфтваффе несло минимальные потери в ходе выполнения боевых заданий. Командир немецкой группы самостоятельно определял степень угрозы жизням своих подопечных и в случае опасности мог увести подразделение, не выполнив поставленной задачи. Во что это вылилось? 11 июля 1943 года Г. Геринг в телеграмме, посланной командующему 2-м воздушным флотом, напрямую обвинил летчиков в трусости и нежелании сражаться. «Я запрещаю вам отступать!» – такими словами командующий оценил способности своих подопечных.
Да и с количеством потерь не все так однозначно. Ветеран Великой Отечественной войны, летчик-истребитель И.И. Кожемяко на вопрос о том, что 5 июля 1943 года немецкие пилоты заявили сбитыми 432 советских самолета, при своих общих потерях в 26 машин, прямо ответил:
«Не верю! Враньё! Я сам отвоевал на Курской дуге от первого и до последнего дня, и могу оценить соотношение потерь. Они были примерно одинаковые. Да по-другому и быть не могло. Бои были тяжелые, но равные. Мы ни на секунду не усомнились в том, что устоим, хотя силы немцы бросили в бой большие.
– Слушай, но если у них такие маленькие потери были, то почему у них после Курской дуги самолеты «закончились»? На Курской дуге были очень сильные бои, но потом, когда мы начали наступать, то до самого Днепра немецких самолётов в воздухе не было. Куда они делись? Мы летали исключительно на ударные операции. Только над Днепром снова стали воздушные бои вести. А до Днепра – немецкая авиация как вымерла.
Скажу больше, на мой взгляд, именно после Курской дуги немецкие летчики-истребители «сломались». Появился в их действиях какой-то внутренний надлом, видимо, уже в глубине души им стало понятно: «Не победим, проиграем». Хотя ещё несколько раз «пытались».
В отличие от немецких, большая часть советских командиров полков, эскадрилий старались привить летчикам веру в свои силы, отсутствие боязни противника в бою. Искоренения этого синдрома начала Великой Отечественной войны добивались такие командиры, как Б.Ф. Сафонов. Таким же стал впоследствии А.И. Покрышкин. Выполнение задачи означало, что ты спасаешь жизни многих солдат и мирных граждан, надеющихся на тебя. И этим была сильна наша армия. Такой подход к оценке своего долга остался присущ нашим солдатам и во всех последующих конфликтах.
Как бы то ни было, воздушный бой был. Вышедший из схватки самолет был перехвачен «охотниками» и сбит. Александр Константинович Горовец не сумел покинуть машину и погиб. Сколько он успел сбить в своей последней битве вражеских самолетов, мы, видимо, никогда не узнаем. Другое дело, что пропагандисты подхватили этот эпизод страшной войны. Страна нуждалась в ярких подвигах, заставляющих еще ожесточеннее уничтожать захватчиков. Даже один уничтоженный враг – это еще один шаг к нашей победе. Один сбитый бомбардировщик – спасенная жизнь солдата, который и сделает этот победный шаг.
28 сентября 1943 года Александр Константинович Горовец был удостоен звания Героя Советского Союза. Могила героя находится на хуторе Зоринские Дворы Ивнянского района Белгородской области.
Мы в ВК: https://vk.com/aviation_library
Мы в Telegram: https://t.me/aviationlibrary_vk