12.03.2026 07:05
Пост канала «АВИАЦИОННАЯ БИБЛИОТЕКА» от 12.03.2026
И, тем не менее, отсутствие документов, подтверждающих уничтожение девяти фашистских бомбардировщиков, для некоторых исследователей означает лишь одно – ничего не было.
Однако, по мнению сотрудника белгородского музея-панорамы А. Кадира, высказанному им в своей статье «Воин неба», которая посовещалась 100-летию А.К. Горовца, подвиг советского летчика заключается не в количестве сбитых им самолетов, а в том, что он, презрев смерть, атаковал вражескую эскадрилью, приготовившуюся нанести удар по нашим войскам. Пойти в одиночку на верную смерть – не это ли стало залогом нашей Победы?
Вспомните слова тех, кто восхищается профессионализмом германских летчиков: мол, Люфтваффе несло минимальные потери в ходе выполнения боевых заданий. Командир немецкой группы самостоятельно определял степень угрозы жизням своих подопечных и в случае опасности мог увести подразделение, не выполнив поставленной задачи. Во что это вылилось? 11 июля 1943 года Г. Геринг в телеграмме, посланной командующему 2-м воздушным флотом, напрямую обвинил летчиков в трусости и нежелании сражаться. «Я запрещаю вам отступать!» – такими словами командующий оценил способности своих подопечных.
Да и с количеством потерь не все так однозначно. Ветеран Великой Отечественной войны, летчик-истребитель И.И. Кожемяко на вопрос о том, что 5 июля 1943 года немецкие пилоты заявили сбитыми 432 советских самолета, при своих общих потерях в 26 машин, прямо ответил:
«Не верю! Враньё! Я сам отвоевал на Курской дуге от первого и до последнего дня, и могу оценить соотношение потерь. Они были примерно одинаковые. Да по-другому и быть не могло. Бои были тяжелые, но равные. Мы ни на секунду не усомнились в том, что устоим, хотя силы немцы бросили в бой большие.
– Слушай, но если у них такие маленькие потери были, то почему у них после Курской дуги самолеты «закончились»? На Курской дуге были очень сильные бои, но потом, когда мы начали наступать, то до самого Днепра немецких самолётов в воздухе не было. Куда они делись? Мы летали исключительно на ударные операции. Только над Днепром снова стали воздушные бои вести. А до Днепра – немецкая авиация как вымерла.
Скажу больше, на мой взгляд, именно после Курской дуги немецкие летчики-истребители «сломались». Появился в их действиях какой-то внутренний надлом, видимо, уже в глубине души им стало понятно: «Не победим, проиграем». Хотя ещё несколько раз «пытались».
В отличие от немецких, большая часть советских командиров полков, эскадрилий старались привить летчикам веру в свои силы, отсутствие боязни противника в бою. Искоренения этого синдрома начала Великой Отечественной войны добивались такие командиры, как Б.Ф. Сафонов. Таким же стал впоследствии А.И. Покрышкин. Выполнение задачи означало, что ты спасаешь жизни многих солдат и мирных граждан, надеющихся на тебя. И этим была сильна наша армия. Такой подход к оценке своего долга остался присущ нашим солдатам и во всех последующих конфликтах.
Как бы то ни было, воздушный бой был. Вышедший из схватки самолет был перехвачен «охотниками» и сбит. Александр Константинович Горовец не сумел покинуть машину и погиб. Сколько он успел сбить в своей последней битве вражеских самолетов, мы, видимо, никогда не узнаем. Другое дело, что пропагандисты подхватили этот эпизод страшной войны. Страна нуждалась в ярких подвигах, заставляющих еще ожесточеннее уничтожать захватчиков. Даже один уничтоженный враг – это еще один шаг к нашей победе. Один сбитый бомбардировщик – спасенная жизнь солдата, который и сделает этот победный шаг.
28 сентября 1943 года Александр Константинович Горовец был удостоен звания Героя Советского Союза. Могила героя находится на хуторе Зоринские Дворы Ивнянского района Белгородской области.
Мы в ВК: https://vk.com/aviation_library
Мы в Telegram: https://t.me/aviationlibrary_vk
Однако, по мнению сотрудника белгородского музея-панорамы А. Кадира, высказанному им в своей статье «Воин неба», которая посовещалась 100-летию А.К. Горовца, подвиг советского летчика заключается не в количестве сбитых им самолетов, а в том, что он, презрев смерть, атаковал вражескую эскадрилью, приготовившуюся нанести удар по нашим войскам. Пойти в одиночку на верную смерть – не это ли стало залогом нашей Победы?
Вспомните слова тех, кто восхищается профессионализмом германских летчиков: мол, Люфтваффе несло минимальные потери в ходе выполнения боевых заданий. Командир немецкой группы самостоятельно определял степень угрозы жизням своих подопечных и в случае опасности мог увести подразделение, не выполнив поставленной задачи. Во что это вылилось? 11 июля 1943 года Г. Геринг в телеграмме, посланной командующему 2-м воздушным флотом, напрямую обвинил летчиков в трусости и нежелании сражаться. «Я запрещаю вам отступать!» – такими словами командующий оценил способности своих подопечных.
Да и с количеством потерь не все так однозначно. Ветеран Великой Отечественной войны, летчик-истребитель И.И. Кожемяко на вопрос о том, что 5 июля 1943 года немецкие пилоты заявили сбитыми 432 советских самолета, при своих общих потерях в 26 машин, прямо ответил:
«Не верю! Враньё! Я сам отвоевал на Курской дуге от первого и до последнего дня, и могу оценить соотношение потерь. Они были примерно одинаковые. Да по-другому и быть не могло. Бои были тяжелые, но равные. Мы ни на секунду не усомнились в том, что устоим, хотя силы немцы бросили в бой большие.
– Слушай, но если у них такие маленькие потери были, то почему у них после Курской дуги самолеты «закончились»? На Курской дуге были очень сильные бои, но потом, когда мы начали наступать, то до самого Днепра немецких самолётов в воздухе не было. Куда они делись? Мы летали исключительно на ударные операции. Только над Днепром снова стали воздушные бои вести. А до Днепра – немецкая авиация как вымерла.
Скажу больше, на мой взгляд, именно после Курской дуги немецкие летчики-истребители «сломались». Появился в их действиях какой-то внутренний надлом, видимо, уже в глубине души им стало понятно: «Не победим, проиграем». Хотя ещё несколько раз «пытались».
В отличие от немецких, большая часть советских командиров полков, эскадрилий старались привить летчикам веру в свои силы, отсутствие боязни противника в бою. Искоренения этого синдрома начала Великой Отечественной войны добивались такие командиры, как Б.Ф. Сафонов. Таким же стал впоследствии А.И. Покрышкин. Выполнение задачи означало, что ты спасаешь жизни многих солдат и мирных граждан, надеющихся на тебя. И этим была сильна наша армия. Такой подход к оценке своего долга остался присущ нашим солдатам и во всех последующих конфликтах.
Как бы то ни было, воздушный бой был. Вышедший из схватки самолет был перехвачен «охотниками» и сбит. Александр Константинович Горовец не сумел покинуть машину и погиб. Сколько он успел сбить в своей последней битве вражеских самолетов, мы, видимо, никогда не узнаем. Другое дело, что пропагандисты подхватили этот эпизод страшной войны. Страна нуждалась в ярких подвигах, заставляющих еще ожесточеннее уничтожать захватчиков. Даже один уничтоженный враг – это еще один шаг к нашей победе. Один сбитый бомбардировщик – спасенная жизнь солдата, который и сделает этот победный шаг.
28 сентября 1943 года Александр Константинович Горовец был удостоен звания Героя Советского Союза. Могила героя находится на хуторе Зоринские Дворы Ивнянского района Белгородской области.
Мы в ВК: https://vk.com/aviation_library
Мы в Telegram: https://t.me/aviationlibrary_vk