...

... Я сказал ему, что в течение шести месяцев я читал,
чтобы подготовиться к нашей встрече, и что на этот раз я
действительно знаю намного больше.
Он засмеялся. Очевидно, в моем заявлении было что-то
смешное для него. Он смеялся надо мной, и я чувствовал себя
немножко смущенным и задетым.
Он, очевидно, заметил мое неудобство и заверил меня,
что, хотя у меня были добрые намерения, на самом деле не
было никакого способа подготовиться к нашей встрече.
Я подумал о том, будет ли удобным спросить, имеет ли
это заявление какой-либо скрытый смысл, но не сделал этого.
Однако же он, казалось, был подстроен к моим чувствам и
продолжал об'яснять, что он имел в виду. Он сказал, что мои
усилия напомнили ему сказку о неких людях, которых король
обвинил и казнил когда-то. Он сказал, что в сказке
наказанные люди никак не отличались от тех, кто их
наказывал, за исключением того, что они произносили
некоторые слова особым образом, присущим только им. Этот
недостаток, конечно, и выдавал их. Король поставил заставы
на дорогах в критических точках, где чиновники требовали от
каждого прохожего произнести ключевое слово. Те, кто могли
произнести его так, как король его произносил, оставались
жить, но тех, кто этого не мог, немедленно казнили. Основой
сказки было то, что однажды молодой человек решил
подготовиться к тому, чтобы пройти через заставу, научившись
произносить испытательное слово так, как это нравилось
королю.
Дон Хуан сказал с широкой улыбкой, что, фактически, это
заняло у молодого человека "шесть месяцев" - столько времени
ему понадобилось, чтобы добиться правильного произношения. И
затем пришел день великого испытания. Молодой человек очень
уверенно подошел к заставе и стал ждать, пока чиновник
потребует у него произнести слово.
В этом месте дон Хуан очень драматично остановил свой
рассказ и взглянул на меня. Его пауза была очень
рассчитанной и немножко казалась мне ловушкой, но я
продолжал игру. Я уже слышал тему сказки раньше. Там дело
было с евреями в германии и с методом, путем которого можно
было сказать, кто еврей по тому, как они произносили
определенные слова. Я знал также основную нить рассказа:
молодой человек должен был быть схвачен из-за того, что
чиновник забыл ключевое слово и попросил его произнести
другое слово, которое было очень похожим, но которое молодой
человек не научился произносить правильно.
Дон Хуан, казалось, ждал от меня, чтобы я спросил, что
случилось. Так я и сделал.
- Что с ним случилось? - спросил я, пытаясь быть
наивным и заинтересованным в сказке.
- Молодой человек, который был действительно хитрым,
сообразил, что чиновник забыл ключевое слово и прежде, чем
этот человек успел сказать что-либо еще, он признался ему в
том, что готовился в течение шести месяцев.
Он сделал долгую паузу и взглянул на меня с
предательским блеском в глазах. На этот раз он подменил
карты. Признание молодого человека было новым элементом, и я
уже не знал, чем закончится история.
- Ну, что случилось потом? - спросил я, действительно
заинтересованный.
- Молодой человек был немедленно казнен, конечно, -
сказал он и расхохотался.
Мне очень понравился способ, каким он захватил мой
интерес. Еще больше мне понравился способ, которым он связал
сказку с моим собственным случаем. Фактически, он, казалось,
составил ее для меня, он потешался надо мной очень тонко и
артистично. Я засмеялся вместе с ним.


Карлос Кастанеда
«Путешествие в Икстлан»