16.03.2026 13:31
Почему российская инфляция «кусает» сильнее, чем кажется В эфире программы «Экономика по-русски» эксперты Михаил Хазин
Почему российская инфляция «кусает» сильнее, чем кажется
В эфире программы «Экономика по-русски» эксперты Михаил Хазин и Владимир Левченко сорвали праздничный фасад.
Главный парадокс, озвученный экспертами, заключается в том, что «жесткость» политики Центробанка — это во многом оптическая иллюзия. Владимир Левченко вскрывает этот нарыв, указывая на то, что мы разучились считать реальные показатели:
«Есть два показателя реальной жесткости денежно-кредитной политики. Первый — уровень реальной процентной ставки: насколько он положительный или отрицательный. То есть это номинальная ставка за вычетом инфляции. Почему это сложно учитывать? Потому что к расчетам инфляции очень много вопросов. Нужно смотреть именно инфляцию в целом по нашей экономике».
Михаил Хазин, переводит абстрактные «вопросы к инфляции» на язык конкретных цифр, знакомых каждому предпринимателю:
«В разных секторах экономики она очень сильно различается. Например, инфляция для среднего класса у нас была — ну, сейчас не знаю, а где-то летом 24-го к лету 23-го — ну, примерно 20%. И при таких показателях реальная ставка оставалась сильно отрицательной. Поэтому и не было никаких инвестиций, естественно».
Слово классику: Здесь Михаил Хазин фактически цитирует Карла Маркса, который в первом томе «Капитала» предупреждал:
«Капитал боится отсутствия прибыли, как природа боится пустоты».
Если реальная ставка отрицательна, инвестиции превращаются в акт самосожжения капитала.
Владимир Левченко вводит в дискуссию ключевой маркер, который ЦБ предпочитает не афишировать в связке со ставкой — темпы роста денежной массы.
«Это динамика денежной массы М2, темпы ее роста в соотношении с той процентной ставкой, под которую экономические агенты могут разместить свои деньги. И вот здесь денежно-кредитная политика жесткой-то только-только сейчас становится. Только в июле темпы роста М2 сравнялись с уровнем процентной ставки. Если у тебя количество денег в экономике растет быстрее, чем отдача на вложенные твои деньги, то это мягкая политика».
По предварительным цифрам, лишь в сентябре денежная масса начала расти медленнее, чем номинальная ставка. Это означает, что всё предыдущее время мы жили в режиме «финансового пузыря», где количество бумажных знаков обгоняло реальную экономическую эффективность. Это то, что Маркс называл «фиктивным капиталом» — когда денежная форма капитала множится сама по себе, в отрыве от производства.
В эфире программы «Экономика по-русски» эксперты Михаил Хазин и Владимир Левченко сорвали праздничный фасад.
Главный парадокс, озвученный экспертами, заключается в том, что «жесткость» политики Центробанка — это во многом оптическая иллюзия. Владимир Левченко вскрывает этот нарыв, указывая на то, что мы разучились считать реальные показатели:
«Есть два показателя реальной жесткости денежно-кредитной политики. Первый — уровень реальной процентной ставки: насколько он положительный или отрицательный. То есть это номинальная ставка за вычетом инфляции. Почему это сложно учитывать? Потому что к расчетам инфляции очень много вопросов. Нужно смотреть именно инфляцию в целом по нашей экономике».
Михаил Хазин, переводит абстрактные «вопросы к инфляции» на язык конкретных цифр, знакомых каждому предпринимателю:
«В разных секторах экономики она очень сильно различается. Например, инфляция для среднего класса у нас была — ну, сейчас не знаю, а где-то летом 24-го к лету 23-го — ну, примерно 20%. И при таких показателях реальная ставка оставалась сильно отрицательной. Поэтому и не было никаких инвестиций, естественно».
Слово классику: Здесь Михаил Хазин фактически цитирует Карла Маркса, который в первом томе «Капитала» предупреждал:
«Капитал боится отсутствия прибыли, как природа боится пустоты».
Если реальная ставка отрицательна, инвестиции превращаются в акт самосожжения капитала.
Владимир Левченко вводит в дискуссию ключевой маркер, который ЦБ предпочитает не афишировать в связке со ставкой — темпы роста денежной массы.
«Это динамика денежной массы М2, темпы ее роста в соотношении с той процентной ставкой, под которую экономические агенты могут разместить свои деньги. И вот здесь денежно-кредитная политика жесткой-то только-только сейчас становится. Только в июле темпы роста М2 сравнялись с уровнем процентной ставки. Если у тебя количество денег в экономике растет быстрее, чем отдача на вложенные твои деньги, то это мягкая политика».
По предварительным цифрам, лишь в сентябре денежная масса начала расти медленнее, чем номинальная ставка. Это означает, что всё предыдущее время мы жили в режиме «финансового пузыря», где количество бумажных знаков обгоняло реальную экономическую эффективность. Это то, что Маркс называл «фиктивным капиталом» — когда денежная форма капитала множится сама по себе, в отрыве от производства.