«Муж сказал "поезжай сама", а на кладбище меня встретил…» Проводник на кладбище Замужем я тогда была всего год. Даже

«Муж сказал "поезжай сама", а на кладбище меня встретил…»

Проводник на кладбище

Замужем я тогда была всего год. Даже меньше, если честно. Год должен был быть в июле, а это случилось весной, на родительскую субботу.

С утра я сказала мужу:

— Во сколько мы поедем?

Он лежал на диване, листал ленту в телефоне. Только проснулся, ещё небритый, в мятой футболке. На кухне чайник кипел, за окном моросило, и день с самого утра был серый, тяжёлый. Я такие дни не люблю.

— Куда? — спросил он.

— На кладбище. К папе. Я же говорила тебе. Сегодня надо съездить.

Он помолчал секунду, потом положил телефон на грудь и вздохнул так, будто я у него попросила шкаф на пятый этаж поднять.

— Давай в другой раз.

— В какой другой? Сегодня праздник.

— Ну и что? Поедем на неделе. Или в следующие выходные. Или сама съезди.

— Это сто километров, — сказала я. — Я одна не хочу. Ты же обещал.

Он сел и уже с раздражением посмотрел на меня.

— Я не обещал. Я сказал, что посмотрим.

— Не надо сейчас вот этого.

— А что не надо? У меня выходной один. Один. Я устал, я всю неделю пахал. Почему я должен в свой единственный свободный день четыре часа за рулём мотаться?

Вот именно это «почему я должен» меня и добило. Не то, что он устал. Не то, что не хочет. А то, как он это сказал. Будто я его не к отцу прошу отвезти, а в торговый центр за какой-нибудь ерундой.

Я стояла у окна с кружкой в руках и чувствовала, как у меня внутри всё закипает от обиды. Для него это просто дальняя дорога и испорченный выходной. А для меня Папа.

— Потому что это важно мне, — сказала я.

— Ну а мне важно отдохнуть.

— Я не прошу тебя отвезти меня за новой помадой за сто километров.

— Не начинай.

Поругались мы глупо, как всегда люди ругаются, когда не хотят понимать друг друга.

Я ему про то, что если человеку что-то важно, то это не обсуждается. Он мне про то, что я всё драматизирую. Я ему, что он стал ленивый и равнодушный. Он мне, что я вечно сравниваю его с отцом. На этом месте я вообще замолчала, потому что это было правдой, и от этого ещё больнее.

Папа умер за два года до моей свадьбы. Не старый, не больной, просто сердце отказало. Утром был, к вечеру не стало. Я до сих пор иногда ловлю себя на том, что хочу ему позвонить. Рассказать что-то. Спросить. Он был из тех отцов, которые всегда приезжали, если надо. Если дочь сказала «мне страшно ехать одной», значит, едут вместе. Всё.

А тут стоял мой муж, живой, молодой, сильный, и говорил: «Почему я должен».

Я ушла в спальню, переоделась, взяла ключи от машины и сумку.

Он крикнул из коридора:

— Ты куда?

— Сама поеду.

— Ясно.

Я сама тогда ездила ещё не очень уверенно. Права были, машина была, а опыта почти не было. В городе ещё ничего, а трасса меня напрягала. Особенно если ехать далеко и одной. Но в тот момент мне уже было всё равно. Или почти всё равно. Иногда обида очень хорошо толкает вперёд.

Я села за руль, выехала со двора и только на светофоре поняла, что у меня руки дрожат.

Дорога была длинная и неприятная. Мелкий дождь. Фуры обгоняли так, что машину чуть вело. Один раз я свернула не туда у развилки и потеряла минут двадцать, пока нашла нужный поворот. На заправке купила кофе, но он остыл, так и стоял в подстаканнике. Я ехала и всё время мысленно продолжала утренний разговор. Уже не с мужем даже, а с собой. Пыталась понять, не преувеличиваю ли. Может, правда человек устал. Может, правда нельзя из одного «не хочу» делать выводы.

Но потом снова вспоминала его лицо и это его: «Почему я должен?» И всё внутри опять сжималось.

На кладбище я приехала ближе к четырём. Пока нашла нужный ряд, пока дошла, сапоги все вымокли. Там у нас старое кладбище, деревенское, на пригорке. Берёзы, старые ограды, глина под ногами. Папина могила у самого края, где видно поле и дорогу. Мама всегда говорила, что ему бы понравилось. Он не любил тесноту.