Лесной дедушка "Жил-был Леший и было у него три дочери — две родные, а третья приёмыш. Всех трёх любил Леший одинаково.

Лесной дедушка

"Жил-был Леший и было у него три дочери — две родные, а третья приёмыш. Всех трёх любил Леший одинаково. Старших отдал замуж за лесовиков, а младшей по сердцу человек пришёлся. Работящий оказался парень: дом построил, хозяйством обзавёлся, а уж потом пришёл свататься честь по чести. Не стал Леший дочери перечить, согласился. Зажили молодые душа в душу. А вскоре у них и сынок родился, Лешему любимый внучек..."

На этом месте Егорушка всегда радостно кричал:

— Это я, это про меня, да, дедушка?!

Леший кивал, усмехаясь в зелёные усы. К Егорке он всей душой прикипел, всем сердцем. Были у него и другие внуки — шустрые, смышлёные лесовички, все как на подбор. А вот поди ты, больше всего тянуло к человеческому мальчонке.

Почитай год не виделись, вырос небось. Прошлой весной Леший отправился погостить к старшим дочерям, да у второй и зазимовал. Муженёк её учудил, пристрастился в зернь играть. Соседу всех белок и зайцев продул. Пришлось поучить уму-разуму — и его, и соседа заодно. Потом всю осень обратно зверей перегоняли.

Соскучился Леший по Егорке, зато подарок на день рождения припас — загляденье. Нож костяной, из оленьего рога вырезанный. Над лезвием Леший пошептал, чтобы не ломалось и не тупилось. А по рукояти плетёнку пустил из трав, птиц и зверей. С таким ножом Егорку в любом лесу как своего встретят. Семь лет парнишке, пора учиться ведовским премудростям. Дар у Егорушки от рождения немалый, главное уследить, чтобы не обернулся против него самого.

Шёл Леший неспешно, на ходу мастерил ножны из бересты для подарка. Старшие дочери с мужьями своими в дебрях поселились, далеко от человеческого жилья. О том, что неладное у людей творится, Леший сообразил, только когда стали попадаться ему по дороге оружные конники. Кто с красными флагами, кто с чёрными, а всё одно — шальные.

Заторопился Леший. В чужих лесах в полный рост не поднимешься, одним шагом через бурелом не перемахнёшь — неуважение это к местным лесовикам. Пришлось волком оборачиваться. Без сна и отдыха бежал.

Как в родном лесу оказался, сразу понял — беда случилась. Кинулся на опушку. Зять дом свой на окраине деревни поставил, до леса рукой подать. Леший замер, всмотрелся. Утро раннее, дома туман скрывает. Людей не видно, только пахнет страхом и кровью.

— Дедушка...

Леший крутанулся, сбрасывая звериный облик.

— Егорушка?!

Он стоял под раскидистой сосной. Бледный, только губы краснеют. Ноги босые грязные, рубашка на груди порвана, вся в бурых пятнах.

— Внучек... — Леший шагнул к нему, обнял. — Родной мой... Как же это? Кто посмел?!

— Они ночью налетели, — Егорка говорил сухо, как взрослый. — В деревне у них кто-то свой. Показали на нас, сказали, что богатые. Батя проснулся, успел двоих топором порешить. Застрелили его. Мамоньку бить стали. Я одного кочергой саданул, так мне руки выкрутили.

Он сглотнул, зябко поёжился. Леший скинул свой зипун, набросил на худые плечи.

— Потом меня ножом тыкали, чтоб она сказала, где деньги спрятаны. Я терпел, дедушка. Я правда терпел, как ты учил. Но так больно было... Мамонька кричала... Потом не помню. Уже под утро очнулся. Они меня в сенях бросили, я замёрз совсем, как зимой. И такой голодный, словно неделю не ел. А кровь остановилась, и силы прибавились. Веришь?

— Верю.

— Их шестеро было, а я их всех убил. И кровь пил. Я упырь теперь, да?

— Ты ведь и сам знаешь, Егорушка.

— Тебе противно со мной?

— Ну что ты, — Леший погладил его по спине. — Я люблю тебя, внучек. Ты прости меня, что не успел.

— Ты ведь не знал. А людей я не прощу. Батя всем помогал, если нужда была. И мамонька детей лечила. А за нас никто не заступился! Никто! Я их всех убью, ни одного человека не оставлю живым, клянусь! Всю их кровь выпью и стану сильным, как вампир в той книжке, которую батя из города привёз. И летать научусь. Только я не хочу нетопырём оборачиваться, лучше филином. Буду с тобой лес охранять. Хорошо я придумал?

— Хорошо. Только ты не торопись, внучек. Отдохни сначала.