ОБИТАТЕЛЬНИЦА ПУСТОГО СЕЛА Я бодро шагал по узкой проселочной дороге в паре сотен километров от города. Здесь и застала

ОБИТАТЕЛЬНИЦА ПУСТОГО СЕЛА

Я бодро шагал по узкой проселочной дороге в паре сотен километров от города. Здесь и застала меня ночь. Отмахиваясь от комаров, я развернул карту. До ближайшего селения осталось чуть больше километра. Еще 20 минут пути, и можно будет отдохнуть.

Деревня Соляничи возникла передо мной неожиданно, словно и не было ее здесь. С первого взгляда стало ясно — деревенька брошенная, и ничего от нее ждать не приходится. Почерневшие домишки завалились на бок. Их темные окна напоминали глаза сироток, выброшенных на улицу злодейкой-судьбой. Заборы давно растащили, а на их месте пышно разрослась крапива. Яблони совсем одичали и теперь болезненно скрипели на ветру, шевеля своими корявыми пальцами.

Чем дальше я шел по главной улице, тем мрачнее и обиднее становилось на душе. Когда-то ведь здесь играли шумные свадьбы, выгоняли скот на заре или с песнями уходили на покос, в праздник, нарядившись, ходили от избы к избе с колядками и угощениями, возили хлеб. Теперь только призрак благополучия витал в пустых глазницах обреченных на гибель домов.

Из облезлой трубы вырвалась летучая мышь. Я вздрогнул. Никогда не был особо впечатлительным, но бродить ночью по мертвой деревне – не самая хорошая идея. Надо поскорее убраться отсюда и заночевать хотя бы в ближайшей роще.

Сумрак сгущался. Я начал нервничать, по спине пробежал холодок. Не место человеку среди призраков. Тут я услышал хриплый лай. В темноте я не заметил, как вокруг меня вилась маленькая плешивая собачонка. Я облегченно вздохнул. Хоть какая-то компания. Присев на корточки, я протянул к ней руку. Собака отскочила в сторону, но тут же, доверчиво виляя хвостом, приблизилась ко мне. Она явно хотела, чтобы я пошел за ней.

На другом краю деревни стоял дом с освещенными окнами. Из печи шел дым (как же я его не заметил!). Верится с трудом, но здесь еще остался кто-то живой.

Я вопросительно глянул на собаку. Она деловито подбежала к избе и улеглась на крыльце. Я растерялся. Неизвестно, кто обитает в полуразрушенном домишке посреди пустого села, но и перспектива ночевать в лесу тоже не радовала. Я постучался. За дверью резко прекратилась возня, все стихло. Я не удивлюсь, если мне не откроют: какого еще негодяя может занести в такое время. Я вздохнул. Собачонка дружелюбно посмотрела на меня и, подойдя к двери, тихо тявкнула.

Дверь приоткрылась.

— Кто там? – послышался испуганный старушечий голос.

— Меня зовут Дмитрий. Я заблудился в темноте и набрел на вашу деревню, — простодушно признался я.

За дверью молчали.

— У меня красть нечего.

— Мне чужого не нужно. Да ничего не нужно, кроме разрешения переночевать у вас в сарае.

После долгого молчания звякнула задвижка. На пороге стояла сухонькая старушка, вся сплошь покрытая морщинами, так, что на всем ее лице можно было различить только крошечные усталые глаза.

— Глупый мальчишка, — проворчала она, — и что тебя сюда занесло?

Я только пожал плечами.

— Ну, добро, заходи, потом расскажешь.

Я удивился этому неожиданному гостеприимству и застыл на пороге, не в силах сделать ни шагу.

— Что стоишь, как царская невеста, — по-доброму прикрикнула старушка. – Зайдешь аль нет?

В натопленной комнате, слабо освещенной керосиновым фонарем, пахло полынью.

По темным деревянным стенам развешены пучки трав, пожелтевшие фотографии и полки с домашней утварью. В красном углу висела засиженная мухами маленькая икона. Все убранство избы составляла большая облупившаяся печь, деревянный стол, кадушка, половики и две лавки. Под потолком стрекотал кузнечик, собачка свернулась калачиком в углу, а старушка возилась возле печки.

Я спохватился и помог ей вытащить и донести до стола чугунок с вареной картошкой. Бабушка указала мне на лавку, а сама вытащила откуда-то миску с грибами и поставила передо мной. Положив рядом ложку, она уселась напротив, сложила руки на столе и стала разглядывать меня.

— Ну, ты чей будешь? – улыбаясь, спросила она.