02.04.2026 19:27
Искусственные алмазы: падение цен на 80% и параллели с рынком жемчуга
Цена на выращенные в лаборатории алмазы упала на 80% с 2020г. Цена на натуральные алмазы — на 7%.
История с искусственными алмазами сегодня — это практически прямое повторение того, что произошло с жемчугом в начале XX века. Тогда натуральный жемчуг был одним из самых дорогих и статусных активов. До 1910-х годов его доля в ювелирном сегменте премиум-класса превышала 80%. Рынок держался на редкости: на одну качественную жемчужину приходились тысячи вскрытых раковин.
Перелом произошёл с выходом технологии культивирования от Mikimoto. Важно понимать: это не был дешёвый заменитель, а продукт, визуально неотличимый от натурального. К 1920-м годам технология масштабировалась, а уже к 1930-м более 90% жемчуга на рынке были культивированными.
Цены отреагировали мгновенно. Натуральный жемчуг потерял от 50% до 90% стоимости в зависимости от качества и происхождения. Фактически произошёл слом всей инвестиционной логики: если раньше ценность определялась редкостью, то с появлением технологии редкость исчезла как фактор. Потребитель быстро принял новую реальность — переплачивать за "натуральность" стало экономически бессмысленно, ведь найти отличия можно было только в лаборатории.
Жемчуг в целом перестал быть активом с накопительной функцией. Он превратился в обычный ювелирный продукт с ограниченным сроком модного цикла. Объём рынка вырос за счёт доступности, но средний чек и маржинальность упали. Натуральный жемчуг не исчез, но ушёл в узкий сегмент коллекционеров и ультра-премиума, где цена определяется уже не массовым спросом, а исключительно ментальностью его носителей.
С алмазами сейчас разворачивается та же модель. Производство лабораторных камней за последние годы выросло кратно — до более чем 20 млн карат в год. Их доля в ювелирном сегменте быстро растёт. В США лабораторные алмазы уже занимают до 40% рынка обручальных колец.
Ключевое совпадение с жемчугом — исчезновение визуального и потребительского разрыва. Для массового покупателя разницы нет, а значит нет и основания платить премию. Как только это происходит, рынок перестаёт быть рынком дефицита и становится рынком производства.
Игроки вроде De Beers пытаются удержать ценность через маркетинг редкости и эмоциональной значимости. Но история с жемчугом показывает: если технология даёт сопоставимый продукт по кратно более низкой цене, рынок в итоге голосует соответствующе. Поэтому минус 7% за шесть лет при росте цен на золото в три (!) раза — это только начало.
Константин Двинский. Подписаться.
История с искусственными алмазами сегодня — это практически прямое повторение того, что произошло с жемчугом в начале XX века. Тогда натуральный жемчуг был одним из самых дорогих и статусных активов. До 1910-х годов его доля в ювелирном сегменте премиум-класса превышала 80%. Рынок держался на редкости: на одну качественную жемчужину приходились тысячи вскрытых раковин.
Перелом произошёл с выходом технологии культивирования от Mikimoto. Важно понимать: это не был дешёвый заменитель, а продукт, визуально неотличимый от натурального. К 1920-м годам технология масштабировалась, а уже к 1930-м более 90% жемчуга на рынке были культивированными.
Цены отреагировали мгновенно. Натуральный жемчуг потерял от 50% до 90% стоимости в зависимости от качества и происхождения. Фактически произошёл слом всей инвестиционной логики: если раньше ценность определялась редкостью, то с появлением технологии редкость исчезла как фактор. Потребитель быстро принял новую реальность — переплачивать за "натуральность" стало экономически бессмысленно, ведь найти отличия можно было только в лаборатории.
Жемчуг в целом перестал быть активом с накопительной функцией. Он превратился в обычный ювелирный продукт с ограниченным сроком модного цикла. Объём рынка вырос за счёт доступности, но средний чек и маржинальность упали. Натуральный жемчуг не исчез, но ушёл в узкий сегмент коллекционеров и ультра-премиума, где цена определяется уже не массовым спросом, а исключительно ментальностью его носителей.
С алмазами сейчас разворачивается та же модель. Производство лабораторных камней за последние годы выросло кратно — до более чем 20 млн карат в год. Их доля в ювелирном сегменте быстро растёт. В США лабораторные алмазы уже занимают до 40% рынка обручальных колец.
Ключевое совпадение с жемчугом — исчезновение визуального и потребительского разрыва. Для массового покупателя разницы нет, а значит нет и основания платить премию. Как только это происходит, рынок перестаёт быть рынком дефицита и становится рынком производства.
Игроки вроде De Beers пытаются удержать ценность через маркетинг редкости и эмоциональной значимости. Но история с жемчугом показывает: если технология даёт сопоставимый продукт по кратно более низкой цене, рынок в итоге голосует соответствующе. Поэтому минус 7% за шесть лет при росте цен на золото в три (!) раза — это только начало.
Константин Двинский. Подписаться.