14.06.2026 07:32
Монополии: зло или выгода для экономики?
К дискуссии о монополиях.
Читатель andrey пишет:
Монополия — это всегда зло. Почему клиент должен вдруг вкладываться в проекты Яндекса из-за повышенных тарифов и отсутствия сервиса? Так можно оправдать любое зло, вплоть до уничтожения людей в защиту демократии, как это делают США.
Во-первых, я согласен, что монополия для потребителя — это почти всегда зло. В приведённом выше примере с Яндекс.Такси меня также раздражают цены (особенно в последний год–полтора) и отсутствие альтернатив. Поэтому жду выхода на рынок WB Такси.
Хотя не соглашусь с тем, что у «Яндекса» отсутствует сервис. По сравнению с мировыми аналогами с точки зрения удобства пользовательские продукты «Яндекса» находятся в топе. Несколько лучше разве что в Китае.
Во-вторых, вопрос поставлен не в том контексте, зло ли монополия или нет, а какую выгоду может извлечь экономика в случае, если на том или ином рынке сложилось монопольное или дуопольное положение.
Вернёмся к примеру с такси. С 2011 по 2018 год Яндекс.Такси было убыточным. Оно пожирало деньги и не давало никакой отдачи. Однако благодаря масштабным вливаниям и развитию технологичной платформы «Яндексу» всё же удалось победить конкурентов и получить монопольное положение. Но стала бы компания вкладывать огромные деньги на протяжении долгого времени, заранее понимая, что потом не сможет получать сверхприбыли? Сомнительно. Это не оправдание высоких цен на такси, а взгляд на вопрос с точки зрения самой компании.
Далее. Сейчас «Яндекс» зарабатывает на такси огромные деньги. Так, в 2025 году выручка данного сегмента составила 551,2 млрд рублей, а EBITDA (операционная прибыль) — 245,5 млрд.
Однако «Яндекс», являясь крупнейшим холдингом, мыслит долгосрочно и понимает, что потенциал развития конкретно такси в России ограничен. Поэтому вкладывает получаемые деньги в новые направления.
Так, несколько лет назад подразделение YanGo вышло на международный рынок. Сейчас уже около 40% выручки такси формируется за рубежом. Учитывая тот факт, что с 2023 года «Яндекс» является не голландской, а российской компанией, налоги с международного бизнеса платятся здесь. Отличный пример технологичного IT-экспорта.
Далее. «Яндекс» понимает, что через 10 лет сверхприбыли могут приносить роботы-курьеры, беспилотные такси и автономные грузовики. Поэтому вкладывает сейчас большие деньги в развитие данных сегментов, которые пока что глубоко убыточны. Важны ли они для экономики? Безусловно.
Однако основной вопрос заключается в том, как обеспечить баланс интересов между потребителем и технологическим развитием? Рыночная конкуренция, как видим, не всегда помогает и может в ряде случаев сама привести к появлению монополии.
Поэтому основной вопрос заключается не в том, хороша или плоха монополия сама по себе. Вопрос в том, во что превращается монопольная рента.
Если она уходит исключительно на рост комиссий, дивиденды и административные расходы, перед нами обычный рентный бизнес, существующий за счет отсутствия альтернатив. Если же сверхприбыль финансирует технологическое развитие, экономика получает долгосрочный эффект.
Поэтому общественный договор может выглядеть следующим образом. Государство не разрушает крупную технологическую платформу только ради формального увеличения числа конкурентов. Но взамен компания принимает понятные ограничения: прозрачное ценообразование, контроль комиссий, защиту пассажиров, а также конкретные обязательства по инвестициям.
Искусственный интеллект действительно сможет помочь регулятору анализировать миллионы поездок, загрузку машин, спрос, комиссии и динамические тарифы. Но определить, где заканчивается нормальная прибыль и начинается злоупотребление монопольным положением, должен не алгоритм. Это вопрос экономической политики государства.
Монополия не становится благом. Но она может быть инструментом развития — при условии, что государство умеет заставить её работать не только на себя.
Константин Двинский. Подписаться.
Читатель andrey пишет:
Монополия — это всегда зло. Почему клиент должен вдруг вкладываться в проекты Яндекса из-за повышенных тарифов и отсутствия сервиса? Так можно оправдать любое зло, вплоть до уничтожения людей в защиту демократии, как это делают США.
Во-первых, я согласен, что монополия для потребителя — это почти всегда зло. В приведённом выше примере с Яндекс.Такси меня также раздражают цены (особенно в последний год–полтора) и отсутствие альтернатив. Поэтому жду выхода на рынок WB Такси.
Хотя не соглашусь с тем, что у «Яндекса» отсутствует сервис. По сравнению с мировыми аналогами с точки зрения удобства пользовательские продукты «Яндекса» находятся в топе. Несколько лучше разве что в Китае.
Во-вторых, вопрос поставлен не в том контексте, зло ли монополия или нет, а какую выгоду может извлечь экономика в случае, если на том или ином рынке сложилось монопольное или дуопольное положение.
Вернёмся к примеру с такси. С 2011 по 2018 год Яндекс.Такси было убыточным. Оно пожирало деньги и не давало никакой отдачи. Однако благодаря масштабным вливаниям и развитию технологичной платформы «Яндексу» всё же удалось победить конкурентов и получить монопольное положение. Но стала бы компания вкладывать огромные деньги на протяжении долгого времени, заранее понимая, что потом не сможет получать сверхприбыли? Сомнительно. Это не оправдание высоких цен на такси, а взгляд на вопрос с точки зрения самой компании.
Далее. Сейчас «Яндекс» зарабатывает на такси огромные деньги. Так, в 2025 году выручка данного сегмента составила 551,2 млрд рублей, а EBITDA (операционная прибыль) — 245,5 млрд.
Однако «Яндекс», являясь крупнейшим холдингом, мыслит долгосрочно и понимает, что потенциал развития конкретно такси в России ограничен. Поэтому вкладывает получаемые деньги в новые направления.
Так, несколько лет назад подразделение YanGo вышло на международный рынок. Сейчас уже около 40% выручки такси формируется за рубежом. Учитывая тот факт, что с 2023 года «Яндекс» является не голландской, а российской компанией, налоги с международного бизнеса платятся здесь. Отличный пример технологичного IT-экспорта.
Далее. «Яндекс» понимает, что через 10 лет сверхприбыли могут приносить роботы-курьеры, беспилотные такси и автономные грузовики. Поэтому вкладывает сейчас большие деньги в развитие данных сегментов, которые пока что глубоко убыточны. Важны ли они для экономики? Безусловно.
Однако основной вопрос заключается в том, как обеспечить баланс интересов между потребителем и технологическим развитием? Рыночная конкуренция, как видим, не всегда помогает и может в ряде случаев сама привести к появлению монополии.
Поэтому основной вопрос заключается не в том, хороша или плоха монополия сама по себе. Вопрос в том, во что превращается монопольная рента.
Если она уходит исключительно на рост комиссий, дивиденды и административные расходы, перед нами обычный рентный бизнес, существующий за счет отсутствия альтернатив. Если же сверхприбыль финансирует технологическое развитие, экономика получает долгосрочный эффект.
Поэтому общественный договор может выглядеть следующим образом. Государство не разрушает крупную технологическую платформу только ради формального увеличения числа конкурентов. Но взамен компания принимает понятные ограничения: прозрачное ценообразование, контроль комиссий, защиту пассажиров, а также конкретные обязательства по инвестициям.
Искусственный интеллект действительно сможет помочь регулятору анализировать миллионы поездок, загрузку машин, спрос, комиссии и динамические тарифы. Но определить, где заканчивается нормальная прибыль и начинается злоупотребление монопольным положением, должен не алгоритм. Это вопрос экономической политики государства.
Монополия не становится благом. Но она может быть инструментом развития — при условии, что государство умеет заставить её работать не только на себя.
Константин Двинский. Подписаться.