28.06.2026 16:03
В истории центральных банков есть эпизод, который сегодня особенно полезно вспомнить.
В истории центральных банков есть эпизод, который сегодня особенно полезно вспомнить. В конце 1920-х годов Федеральная резервная система США решила бороться с биржевой спекуляцией. Акции росли, кредит расширялся, регулятор увидел финансовый перегрев и начал повышать ставку.
Логика выглядела безупречно: сделать деньги дороже, охладить спрос и не допустить пузыря. На практике ужесточение началось в момент, когда реальный сектор экономики уже скатывался к кризису. Экономика вошла в рецессию ещё до биржевого краха октября 1929 года.
После обвала ФРС снижала номинальные ставки, однако денежные условия продолжала ужесточать. Причина — дефляция. Когда цены падают на 10%, ставка даже в 3% превращается в 13% в реальном выражении. Доходы предприятий сокращаются, а долг остаётся прежним. Компании урезают инвестиции, увольняют сотрудников и распродают активы. Цены падают ещё сильнее.
Затем начались банковские паники. Вкладчики забирали деньги, банки закрывались, кредит исчезал. ФРС, создававшаяся как кредитор последней инстанции, не предоставила системе достаточной ликвидности. Регулятор смотрел на падение денежной массы как на следствие кризиса, хотя оно уже само становилось причиной его углубления.
Осенью 1931 года произошёл самый показательный эпизод. После отказа Британии от золотого стандарта капитал начал уходить из США. Чтобы защитить золотой запас и курс доллара, ФРС резко повысила ставку. В разгар банковского кризиса и нехватки ликвидности регулятор сознательно сделал деньги ещё дороже ради формальной финансовой стабильности.
Результат известен: рецессия превратилась в Великую депрессию. Выход начался лишь после того, как власти ослабили прежние денежные ограничения и восстановили банковскую ликвидность.
Прямую параллель с сегодняшней Россией, конечно, проводить нет смысла. У нас нет золотого стандарта, банковская система устойчива, а дефляция невозможна в принципе.
Но знакома сама ошибка мышления.
Банк России поднял ставку для борьбы с «перегревом», а теперь снижает её микроскопическими шагами. После решения 19 июня она составляет 14,25%. При устойчивой инфляции около 4–5% это по-прежнему означает реальную ставку примерно 9–10%. Для реального сектора экономики деньги остаются запретительно дорогими. Но проблема даже не в них, а в катастрофичном обвале спроса.
При этом ЦБ вновь перепутал причину и следствие. Снижение спроса, инвестиций и кредитования преподносится как необходимое охлаждение. Но в определённый момент оно начинает разрушать предложение: компании отменяют проекты, сокращают выпуск, отправляют персонал на неполную рабочую неделю. Сегодня это уже создаёт дефицит товаров и инфраструктуры. А это уже реальный, а не бумажный проинфляционный фактор.
Главный урок Великой депрессии не в том, что высокие ставки всегда вредны. Он в другом: центральный банк обязан вовремя увидеть границу, за которой борьба с инфляцией превращается в борьбу с самой экономикой. ФРС уже практически 100 лет назад эту границу не заметила, погрузив США в мощнейший кризис.
Константин Двинский. Подписаться.
Логика выглядела безупречно: сделать деньги дороже, охладить спрос и не допустить пузыря. На практике ужесточение началось в момент, когда реальный сектор экономики уже скатывался к кризису. Экономика вошла в рецессию ещё до биржевого краха октября 1929 года.
После обвала ФРС снижала номинальные ставки, однако денежные условия продолжала ужесточать. Причина — дефляция. Когда цены падают на 10%, ставка даже в 3% превращается в 13% в реальном выражении. Доходы предприятий сокращаются, а долг остаётся прежним. Компании урезают инвестиции, увольняют сотрудников и распродают активы. Цены падают ещё сильнее.
Затем начались банковские паники. Вкладчики забирали деньги, банки закрывались, кредит исчезал. ФРС, создававшаяся как кредитор последней инстанции, не предоставила системе достаточной ликвидности. Регулятор смотрел на падение денежной массы как на следствие кризиса, хотя оно уже само становилось причиной его углубления.
Осенью 1931 года произошёл самый показательный эпизод. После отказа Британии от золотого стандарта капитал начал уходить из США. Чтобы защитить золотой запас и курс доллара, ФРС резко повысила ставку. В разгар банковского кризиса и нехватки ликвидности регулятор сознательно сделал деньги ещё дороже ради формальной финансовой стабильности.
Результат известен: рецессия превратилась в Великую депрессию. Выход начался лишь после того, как власти ослабили прежние денежные ограничения и восстановили банковскую ликвидность.
Прямую параллель с сегодняшней Россией, конечно, проводить нет смысла. У нас нет золотого стандарта, банковская система устойчива, а дефляция невозможна в принципе.
Но знакома сама ошибка мышления.
Банк России поднял ставку для борьбы с «перегревом», а теперь снижает её микроскопическими шагами. После решения 19 июня она составляет 14,25%. При устойчивой инфляции около 4–5% это по-прежнему означает реальную ставку примерно 9–10%. Для реального сектора экономики деньги остаются запретительно дорогими. Но проблема даже не в них, а в катастрофичном обвале спроса.
При этом ЦБ вновь перепутал причину и следствие. Снижение спроса, инвестиций и кредитования преподносится как необходимое охлаждение. Но в определённый момент оно начинает разрушать предложение: компании отменяют проекты, сокращают выпуск, отправляют персонал на неполную рабочую неделю. Сегодня это уже создаёт дефицит товаров и инфраструктуры. А это уже реальный, а не бумажный проинфляционный фактор.
Главный урок Великой депрессии не в том, что высокие ставки всегда вредны. Он в другом: центральный банк обязан вовремя увидеть границу, за которой борьба с инфляцией превращается в борьбу с самой экономикой. ФРС уже практически 100 лет назад эту границу не заметила, погрузив США в мощнейший кризис.
Константин Двинский. Подписаться.