22.07.2026 06:05
Отправив мужа-бездельника с детьми к свекрови, милана наконец взялась за уборку.
Отправив мужа-бездельника с детьми к свекрови, милана наконец взялась за уборку. За батареей обнаружилась «заначка» супруга. Жена уже готовилась усмехнуться его жадности, но, заглянув в пакет, поняла: она живёт с человеком, который имеет двойную жизнь....
Милана стояла посреди кухни, уперев руки в боки, и сверлила взглядом спину мужа. Спина была широкая, в домашней растянутой футболке, и выражала абсолютное, непоколебимое спокойствие. Славик полулежал в кресле, вытянув ноги, и с отсутствующим видом щелкал пультом телевизора, перескакивая с новостей на «магазин на диване».
— Слав, ну ты бы хоть для приличия видимость деятельности создал, — наконец не выдержала она, тяжело опуская на стол пакет с продуктами. Руки ныли, плечо оттягивала лямка сумки, а дома, как назло, снова царил кавардак.
Муж даже не обернулся, только лениво повел плечом.
— Мил, ну чего ты начинаешь? Суббота же. Человеку отдых нужен. Я всю неделю думал.
— Думал он! — фыркнула Милана, выкладывая пакет молока в холодильник с таким стуком, что дверца жалобно звякнула. — Я тоже работаю, между прочим. И дети на мне. Вон, у Пашки опять двойка по математике, а Маша колготки порвала, новые, которые я только вчера купила. А папа у нас думает! О чем, интересно? О судьбах галактики?
Славик наконец соизволил повернуть голову. На лице его блуждала какая-то блаженная, совершенно неуместная полуулыбка.
— Милочка, не кипятись. Тебе вредно, морщины будут. Я же примерный отец. Я тут, я рядом. Дети видят, что папа дома, папа спокоен. Это создает у них чувство защищенности.
— Чувство лени это у них создает! — парировала она. — Они смотрят на тебя и думают, что так и надо: мама бегает как заведенная, а папа — как памятник самому себе. Хоть бы мусор вынес, философ доморощенный.
Так продолжалось уже неделю. Да что там неделю — последние полгода точно. Милана чувствовала, как внутри нее натягивается звенящая струна раздражения. Ей казалось, что она тащит этот воз в одиночку. Славик, конечно, работал — сидел каким-то там консультантом на удаленке, но денег это приносило средне, а времени, по мнению Миланы, отнимало подозрительно мало. Все остальное время он либо «думал», глядя в потолок, либо что-то быстро печатал на ноутбуке, закрывая крышку, стоило ей войти в комнату. «В игрушки играет, старый дурак», — с горечью думала Милана. Ей было обидно до слез. Подруги хвастались: у одной муж ремонт сделал, у другой — на вторую работу устроился, чтобы ипотеку закрыть. А ее? Интеллигент в маминой кофте.
Чаша терпения переполнилась субботним утром. Проснувшись, Милана обнаружила на кухне гору немытой посуды с вечера, в коридоре — разбросанные ботинки, а в зале — все того же Славика, который с умилением рассматривал какой-то листок бумаги.
По Щучьему Велению
Милана стояла посреди кухни, уперев руки в боки, и сверлила взглядом спину мужа. Спина была широкая, в домашней растянутой футболке, и выражала абсолютное, непоколебимое спокойствие. Славик полулежал в кресле, вытянув ноги, и с отсутствующим видом щелкал пультом телевизора, перескакивая с новостей на «магазин на диване».
— Слав, ну ты бы хоть для приличия видимость деятельности создал, — наконец не выдержала она, тяжело опуская на стол пакет с продуктами. Руки ныли, плечо оттягивала лямка сумки, а дома, как назло, снова царил кавардак.
Муж даже не обернулся, только лениво повел плечом.
— Мил, ну чего ты начинаешь? Суббота же. Человеку отдых нужен. Я всю неделю думал.
— Думал он! — фыркнула Милана, выкладывая пакет молока в холодильник с таким стуком, что дверца жалобно звякнула. — Я тоже работаю, между прочим. И дети на мне. Вон, у Пашки опять двойка по математике, а Маша колготки порвала, новые, которые я только вчера купила. А папа у нас думает! О чем, интересно? О судьбах галактики?
Славик наконец соизволил повернуть голову. На лице его блуждала какая-то блаженная, совершенно неуместная полуулыбка.
— Милочка, не кипятись. Тебе вредно, морщины будут. Я же примерный отец. Я тут, я рядом. Дети видят, что папа дома, папа спокоен. Это создает у них чувство защищенности.
— Чувство лени это у них создает! — парировала она. — Они смотрят на тебя и думают, что так и надо: мама бегает как заведенная, а папа — как памятник самому себе. Хоть бы мусор вынес, философ доморощенный.
Так продолжалось уже неделю. Да что там неделю — последние полгода точно. Милана чувствовала, как внутри нее натягивается звенящая струна раздражения. Ей казалось, что она тащит этот воз в одиночку. Славик, конечно, работал — сидел каким-то там консультантом на удаленке, но денег это приносило средне, а времени, по мнению Миланы, отнимало подозрительно мало. Все остальное время он либо «думал», глядя в потолок, либо что-то быстро печатал на ноутбуке, закрывая крышку, стоило ей войти в комнату. «В игрушки играет, старый дурак», — с горечью думала Милана. Ей было обидно до слез. Подруги хвастались: у одной муж ремонт сделал, у другой — на вторую работу устроился, чтобы ипотеку закрыть. А ее? Интеллигент в маминой кофте.
Чаша терпения переполнилась субботним утром. Проснувшись, Милана обнаружила на кухне гору немытой посуды с вечера, в коридоре — разбросанные ботинки, а в зале — все того же Славика, который с умилением рассматривал какой-то листок бумаги.
По Щучьему Велению