«Я не подпишу эту бумагу», — сказала она нотариусу, которого свекровь привела без её ведома Отец Светланы всегда говори

«Я не подпишу эту бумагу», — сказала она нотариусу, которого свекровь привела без её ведома

Отец Светланы всегда говорил одно и то же, когда подписывал какую-нибудь бумагу: «Сначала читай — потом пиши». Она слышала это, наверное, сотню раз. В детстве казалось — занудство. Теперь, стоя в прихожей своей квартиры с сумкой через плечо и глядя на незнакомого мужчину, который сидел за её кухонным столом с раскрытой папкой, — вспомнила эти слова с такой отчётливостью, будто отец стоял рядом.
Она вернулась домой раньше обычного — отпустили с работы, в пятницу бывает. Дверь открыла своим ключом, вошла, и первое, что почувствовала, — запах чужого парфюма. Тяжёлого, сладкого. Этот запах она знала.
Свекровь.
— Светочка! — Римма Николаевна появилась из кухни с широкой улыбкой, как будто ничего особенного не происходило. — Как хорошо, что ты пришла. Мы как раз заканчиваем.
— Кто «мы»? — спросила Света, не двигаясь с места.
— Зайди, познакомишься.
За кухонным столом сидел немолодой мужчина в пиджаке. Перед ним лежали листы бумаги с печатями. Рядом — Игорь, её муж. Он смотрел не на Свету, а куда-то в сторону, чуть ниже окна. Так смотрят, когда знают, что сейчас будет разговор, которого очень не хотелось бы.
— Добрый день, — сказал мужчина, поднимая взгляд. — Вы Светлана Игоревна?
— Да.
— Меня зовут Константин Борисович, я нотариус. Мы оформляем сделку с вашей квартирой, и ваша подпись...
— Стоп, — сказала Света.
Негромко. Но что-то в этом слове было такое, что мужчина замолчал на полуфразе.
Она прошла к столу, взяла верхний лист. Читала молча, не торопясь, хотя чувствовала, как Римма Николаевна сверлит её взглядом. Папа научил. «Сначала читай».
Договор дарения. Одаряемая — Римма Николаевна Голубева. Предмет — доля в квартире по их адресу. Её доля. Подписи двух сторон — нотариуса и Игоря. Место для третьей подписи — пустое.
Света положила лист обратно на стол.
— Кто придумал это? — спросила она.
— Светочка, не делай трагедию, — начала свекровь. — Это просто переоформление, временная мера. Мы хотим защитить квартиру, мало ли что в жизни...
— Кто придумал? — повторила Света, глядя не на свекровь, а на мужа.
Игорь наконец повернулся к ней. Лицо у него было такое, каким бывает у человека, которого поймали, и он это знал с самого начала, и всё равно допустил, и теперь не знает, что с этим делать.
— Мама предложила, — сказал он тихо.
— А ты согласился.
Не вопрос. Утверждение.
Константин Борисович негромко кашлянул и начал складывать бумаги — с видом человека, который достаточно пожил, чтобы понимать: сейчас лучше не мешать.
Римма Николаевна, однако, сдаваться не собиралась.
— Света, послушай меня. Это наша семья, это наш сын, это наша квартира в каком-то смысле — мы же помогали с первым взносом. Я просто хочу, чтобы всё было надёжно. Мало ли что в жизни случается.
— Мало ли что, — повторила Света.
— Ну да. Разные ситуации бывают.
— Какие именно?
Свекровь замолчала на секунду — ровно на столько, чтобы пауза сказала всё, что слова говорить не умели.
Света поняла. Поняла так отчётливо, будто это было написано на том же листе с синими печатями. «Разные ситуации» — это если Света однажды уйдёт. Или её попросят уйти. Квартиру надо было защитить от неё. Заранее, тихо, пока она на работе...читать продолжение