- Да.

- Да. Она сама села к нему в машину. Это была середина 90-х, любая девчонка, мечтала покататься на джипе с крутым дядькой, попасть в клуб, попробовать запрещённое. И вот эта девочка... Я очень сильно перед ней виноват, она была пьяная, ей всего 14...
Иван взялся за голову.
- Это я потом стал понимать, что виноват! Нельзя было позволять, а тогда... - он поднял указательный палец вверх, - тогда дядька научил меня гнуть свою линию: она сама пришла, сама навязалась, она такая, сякая.
- Ты избил ещё избил её?
- Я был под чем-то, мне 19 или больше уже. У меня крыша ехала, я не знал запретов, отказов, у меня всё было, уже и квартира своя, - не глядя на Таисию, отвечал Иван. - Потом дядя выступал моим...
- Адвокатом?
- Посредником. Он пытался припугнуть девчонку, её родителей. Они тоже оказались не промах. Тогда он пообещал оплатить больницу, денег дал, мне казалось много, очень много! но это была сущая мелочь, когда они поняли, что могут манипулировать случившимся. Дядя забрал мою квартиру, чтобы расплатиться, не только с ними. Это была тягомотная, отвратительная история. Меня сразу же отправили подальше, когда я возвращался эта история напоминала о себе, дядя сам мне напоминал.
- А как же родители об этом узнали? Ты ведь жил у дяди, потом сам в своей квартире.
Иван посмотрел на Таисию наивными, сонными глазами.
- Узнали. После случая с ней... они от меня отказались. Закрывали дверь перед каждым, кто напоминал обо мне хоть словом, отец первый. Я приезжал, хотел что-то сказать, может, в своё оправдание, может, просто «привет», но меня не могли видеть, выносить.
Роману поступать, Нина хотела уберечь сына от меня - садиста и извращенца. А я вошёл в раж, приезжал и был у них на глазах, с Ромкой мы не ссорились. Он, наоборот, тянулся ко мне, рад был видеть. Мы заключили с Ниной сделку - они мне квартиру, я не появляюсь больше в этом городе.
- Так это не отцовский долг перед сыном, а откуп.
- Отцу без разницы, он бы две квартиры отдал, только бы меня не было. А дальше ты знаешь. Ромку они уберегли, честь семьи осталась непорочна. Свою часть договорённости я выполнял. Мне не до них было! - прищурился на один глаз Иван, - я продолжил кутить! Фестивалить. Сначала спустил деньги за вторую квартиру, потом подрабатывал, играл, жил с женщинами, где-то же надо было. С дядей с тех пор прекратил любое общение, денег не просил.
Он ещё несколько минут рассказывал, Таисия молча слушала, а потом спросила:
- И ведь ты жил с женщинами и дети у них были?
- Были.
- И ты больше никого и никогда не тронул?
- Нет, что ты!
- Значит, ты раскаялся, осознал.
- Ты хочешь меня оправдать, - стоя у окна, сказал он, - случись такое с твоей дочкой, никогда не простила.
- Не простила, и, наверное, поступила бы как мама. Постаралась бы спрятать подальше эту грязь.
- Помнишь, мы уезжали из города? Моя дядя приехал в город, искал меня.
- Нашёл?
- Нашёл, - безнадёжно ответил он, - дождался. Я боялся, что опять начнётся, я уже был у тебя, я уже не мог без вас, я хотел сбежать, спрятаться, только бы не всплыло это.
- И зачем он приезжал?
- Сказать о квартире. Он не продал её, ничего с неё не сделал, если не считать, что устраивал там... - скривился Иван. - А он приберёг её, знал, я всё спущу. Дядя постарел, живёт один, подальше от всех. И я этому рад.