- А ты волновался.

- А ты волновался. Привык, втянулся, и работа пошла.

- Первое время всегда трудно.

Их приятный разговор о старшем сыне прервал звонок Ирине на телефон.

- Да. Ага… Что? Как не платит? И в квартире нет?

Она кивала и оборачивалась на мужа, прикладывая палец к губам.

- Что там? – глядел на неё Коля, стараясь и за дорогой следить.

- Богдан 2 месяца не платит за квартиру. Его там нет, - скороговоркой сообщила Ира.

- Загулял у подружки или у друзей. Главное, работает.

- Его вторую неделю нет на работе.

- Да где же он может быть? – выходил из себя Коля и уже разворачивался к сыну на точку.

Но Богдана там не было – закрыто, без объяснительной бумажки на двери. А машины подъезжают, водители ругаются, что закрыто. Хоть самому берись и делай, - думал Николай. Но Ира подгоняла его.

- Поехали, поехали! Девочек оставим маме и найдём этого…

- Вот я ему задам! В такой день! Везде очереди! Тут надо круглосуточно находиться, а он… бессовестный.

И они отправились на поиски Богдана, кому-то же надо работать, не может же помещение простаивать, у Николая аренда в конце месяца, кредит за оборудование и машину. Налоги. Хотя квартал только начался.

Позвонил Николай даже бывшей жене, но и она не знает, где сын.

- Сто лет его не видела, - недовольно ответила она.

***

- Ну что делать? – ближе к пяти вечера, сидя на кухне, размышляли супруги. – Надо ехать, открывать и работать. А то всех клиентов растеряем.

- Поезжай, Коля. Вот она чёрная неблагодарность! Ты ему всё, на блюдечке, чуть ли не разжевал и в ротик положил, живи, учись, зарабатывай. Но нет, надо вот так… по-свински! – не унималась Ира. Обида подкатывала комом к горлу. Теперь Коля будет неизвестно до скольки торчать в холодном, грязном помещении, работать на улице в такую погоду.

Ира заботливо собрала ему покушать с собой, термос чая налила, шерстяных носков положила с собой про запас, на улице так метёт. Уехал Николай, уже серело за окном, только снег белыми хлопьями лепил в стекло.

Подъезжая к мастерской и открывая помещение, Николай много чего услышал от недовольных водителей и соседей по помещению.

- Который день закрыто!

- Чё разорались? - вышел из другого помещения мужик, тощий, с острым кадыком, не по погоде легко одетый. – Богдан работал вчера после обеда.

- Эта шиномонтажка никогда не работает!

- Точно! Третий раз приезжаю.

Машины уезжали, мужик с кружкой кофе из соседнего помещения ушёл. Николай неумело, непривычно открыл своим ключом помещение, вверенное сыну, и, увидел Богдана. Он спал, скрючившись под грязными тряпками, на диване рваном, прямо в обуви, сам не чище бетона под ногами. Внутри холод, хоть зубами стучи, а он спит.

Отец подошёл и толкнул сына рукой, а так хотелось пнуть хорошенько. Руки и ноги Богдана вдруг выпали из-под его тела и повисли плетями с дивана.

- Богдан! Богдан! – перепугался Николай, стал расталкивать сына, сев перед ним на корточки. Парень мычал, тело отдельно от него, разум где-то далеко.

Мужик с шапкой блинчиком на макушке, тот же с острым кадыком из соседнего помещения, стоял в дверях и звенел ложкой о кружку.

- Не трогайте вы его, он как собака устал. Пусть проспится.

- Так дома! Почему здесь?

- А ты не понимаешь? – косился тощий на Николая, дуя себе в кружку. – Глаза открой ему.

Николай поднял лицо сына и отшатнулся. Это не 19-летний парень, это 30-летний мужик, наркоман или пьяница. Забулдыга самый настоящий.

- Ты кто ему?

- Отец, - стыдливо ответил Николай.

- Папаша! Получите отпрыска. Он давненько тут закрывается с ребятами, ходят тут одни. Забил на всё, а я его понимаю, - указал кружкой на Богдана мужик и послал заодно ещё одного назойливого посетителя. Надо вовремя резину менять, а не бежать сломя голову, чуть снежок падать начнёт. – Пашет и пашет! Без выходных! Замену, говорит, нельзя. Он тут прописался. Я ему говорю, иди домой, а он мне: что мне там делать, зачем? Тут переночевать могу. Я никому не нужен, у меня никого нет. Ну, так я и думал, он сирота. Но объявился папочка, - насмешливо сказал он. – Его