09.04.2026 15:28
Почему Urals по 116$ — структурный дефицит Рост российской нефти Urals до $116 за баррель — это не просто реакция на но
Почему Urals по 116$ — структурный дефицит
Рост российской нефти Urals до $116 за баррель — это не просто реакция на новости из Тегерана и Вашингтона. Это следствие реального, а не виртуального дефицита на мировом рынке. За время блокировки Ормузского пролива мир недополучил сотни миллионов баррелей нефти и топлива. Образовался накопленный разрыв между спросом и предложением.
Цены остаются высокими даже при новостях о перемирии.
Рынок закладывает в цены не только текущие риски, но и последствия уже произошедшего шока. Танкеры не ходили, НПЗ стояли, поставки срывались. Даже если завтра объявят о прекращении огня, эти объёмы не вернутся мгновенно. Инфраструктура повреждена, логистика нарушена, страховые ставки не снизились. Поэтому нефть держится выше $115, а аналитики прогнозируют $120–130 в ближайшие недели.
Что это значит для России
Для нашей страны сложилось краткосрочное «окно сверхдоходов». Бюджет получает дополнительные миллиарды рублей, нефтяные компании снижают долговую нагрузку, акции растут. При Urals выше $100 каждый доллар сверх 60 — это около 1,5 млрд долларов дополнительной годовой выручки отрасли, из которых примерно миллиард идёт в казну.
Но главный вопрос — как долго это продлится. Даже если Ормуз откроют, восстановление добычи и экспорта займёт время. Саудовская Аравия и ОАЭ могут задействовать резервные мощности, но они закрывают лишь текущий спрос, а не накопленный дефицит.
Суммарный накопленный дефицит нефти и нефтепродуктов за время кризиса оценивается примерно в 400 млн баррелей. Даже при максимальной загрузке резервных мощностей (около 4 млн баррелей в сутки) его компенсация займёт около 100 дней. Полное восстановление баланса — до 5–6 месяцев. Всё это время цены будут оставаться высокими, даже если геополитическая напряжённость спадет.
Около ЦБ
Рост российской нефти Urals до $116 за баррель — это не просто реакция на новости из Тегерана и Вашингтона. Это следствие реального, а не виртуального дефицита на мировом рынке. За время блокировки Ормузского пролива мир недополучил сотни миллионов баррелей нефти и топлива. Образовался накопленный разрыв между спросом и предложением.
Цены остаются высокими даже при новостях о перемирии.
Рынок закладывает в цены не только текущие риски, но и последствия уже произошедшего шока. Танкеры не ходили, НПЗ стояли, поставки срывались. Даже если завтра объявят о прекращении огня, эти объёмы не вернутся мгновенно. Инфраструктура повреждена, логистика нарушена, страховые ставки не снизились. Поэтому нефть держится выше $115, а аналитики прогнозируют $120–130 в ближайшие недели.
Что это значит для России
Для нашей страны сложилось краткосрочное «окно сверхдоходов». Бюджет получает дополнительные миллиарды рублей, нефтяные компании снижают долговую нагрузку, акции растут. При Urals выше $100 каждый доллар сверх 60 — это около 1,5 млрд долларов дополнительной годовой выручки отрасли, из которых примерно миллиард идёт в казну.
Но главный вопрос — как долго это продлится. Даже если Ормуз откроют, восстановление добычи и экспорта займёт время. Саудовская Аравия и ОАЭ могут задействовать резервные мощности, но они закрывают лишь текущий спрос, а не накопленный дефицит.
Суммарный накопленный дефицит нефти и нефтепродуктов за время кризиса оценивается примерно в 400 млн баррелей. Даже при максимальной загрузке резервных мощностей (около 4 млн баррелей в сутки) его компенсация займёт около 100 дней. Полное восстановление баланса — до 5–6 месяцев. Всё это время цены будут оставаться высокими, даже если геополитическая напряжённость спадет.
Около ЦБ