05.07.2026 19:13
Пост канала «Ольга Брюс» от 05.07.2026
едведь фыркнул, будто оправдываясь, и ткнулся влажным носом ей в плечо.
– Ну ладно, ладно, – погладила его огромную голову Полина. – Прости, прости. Знаю, это я во всём виновата. Ох, Гришенька, если бы ты знал, как тяжело мне в последнее время. Я всё думаю о тех людях… Слава Богу, хоть у тебя всё хорошо. Подожди, не вертись, дай обработать ухо… ну вот и молодец. А теперь, вот, держи, сладкоежка.
Она достала из сумки несколько кусков сахара-рафинада. Гришка оживился, заурчал, аккуратно облизывая любимое лакомство. Потом принялся с хрустом разжёвывать сладость, от удовольствия мотая головой. Полина грустно улыбнулась:
– Вот скажи, Гриша. Почему мне с тобой тут в лесу так легко, а там, с людьми тяжело… Не знаешь? Вот и я не знаю…
Они провели вместе весь день. Полина собирала ягоды и травы, а Гришка переваливался следом, как преданный пёс, иногда поднимая голову и принюхиваясь к ветру. Лес жил своей жизнью: шуршали в траве ящерки, где-то вдалеке стучал дятел, а влажные листья папоротника тяжело клонились к земле. Дождь так и не начался, но воздух стал настолько плотным, что его можно было резать ножом.
К вечеру небо совсем потемнело, и Полина, решив остаться на ночёвку в лесу, направилась к охотничьей избушке, где лечила Александра. А Гришка остался у оврага объедать кустарник, усыпанный сладкими ягодами…
***
Василина сидела за столом, вяло ковыряя вилкой холодную кашу, но никак не могла заставить себя проглотить хоть немного, несмотря на то что чувствовала голод. Вот бы сейчас горячий хот-дог или большой кусок пиццы, а не это вот всё. Полина ещё с утра ушла в свой дурацкий лес, обещала вернуться к вечеру, а теперь за окном стояла непроглядная темень. Василина поморщилась и снова ткнула вилкой в серую массу.
– Фу!
– Полинка! Полина!!! Ты дома? Выйди, разговор есть! – послышался на крыльце старческий голос.
Василина скривилась, но поднялась и вышла к нежданному гостю. На пороге стоял старик – сгорбленный, с узловатыми пальцами, которые сжимали батожок. Его маленькие глазки хитро поблёскивали в темноте. Он переступил порог, не дожидаясь приглашения, вошёл в сени.
– Ты куда прёшься, дед? – осадила его Василина, узнав вездесущего Кондрата. – Гляньте на него, явился без приглашения, а может, я тут голая хожу!
– Что ж у тебя есть такого, чего я у других не видел? – хохотнул Кондрат, присаживаясь на табурет.
– Ты что и видел, то уже забыл, – огрызнулась Василина. – Что по ночам бродишь? Говори быстрее, а то я уже спать собралась.
– Полинка где? – спросил Кондрат.
– В лесу она, – ответила Василина, скрещивая руки на груди. – За травами ушла. Тебе-то что?
Кондрат усмехнулся и оживился:
– Знаю я, за какими травами она ходит, – стукнул он об пол своим батогом. – Небось, корни мандрагоры выкапывает, да лешаков задабривает людскими душами. Мне всё известно, Василина. Про ваши дела тёмные. Люди пропадают в наших лесах, а вы сидите тихо, как мыши под веником. Думаете, никто ничего не видит?
Василина вздрогнула, всё ещё не понимая, к чему он клонит.
– Ты чего мелешь, дед? Какие такие люди? Ты зачем сюда пришёл? А?
Кондрат довольно ткнул в неё корявым пальцем.
– Ага! Испугалась!? То-то же! Будете теперь обе делать то, что я скажу!
Василина медленно подалась к нему. Её глаза потемнели, стали почти черными. Она шагнула к старику, и он, вопреки своей браваде, невольно поднялся и попятился к двери.
– Я испугалась? – продолжала наступать на него Василина, и голос её звенел, как натянутая струна. – Да кто тебя, старого пса беззубого, боится? Что ты можешь? А ну, говори! Что мы тебе делать должны? Вот вернётся Полина, я ей скажу, что ты приходил и угрожал, она на тебя такую порчу нашлёт, что ты трижды проклянёшь тот день, когда на свет народился. Сдохнешь под забором, как паршивая собака! И никто тебя даже зарыть не придёт…
Кондрат дрожал как в лихорадке. Его лицо исказила гримаса животного страха.
– Побойся Бога, Василина! – взмолился он и вывалился бы на крыльцо, если бы чьи-то крепкие руки не подхватили его.
– Что это тут у вас? – удивился Илья, г
– Ну ладно, ладно, – погладила его огромную голову Полина. – Прости, прости. Знаю, это я во всём виновата. Ох, Гришенька, если бы ты знал, как тяжело мне в последнее время. Я всё думаю о тех людях… Слава Богу, хоть у тебя всё хорошо. Подожди, не вертись, дай обработать ухо… ну вот и молодец. А теперь, вот, держи, сладкоежка.
Она достала из сумки несколько кусков сахара-рафинада. Гришка оживился, заурчал, аккуратно облизывая любимое лакомство. Потом принялся с хрустом разжёвывать сладость, от удовольствия мотая головой. Полина грустно улыбнулась:
– Вот скажи, Гриша. Почему мне с тобой тут в лесу так легко, а там, с людьми тяжело… Не знаешь? Вот и я не знаю…
Они провели вместе весь день. Полина собирала ягоды и травы, а Гришка переваливался следом, как преданный пёс, иногда поднимая голову и принюхиваясь к ветру. Лес жил своей жизнью: шуршали в траве ящерки, где-то вдалеке стучал дятел, а влажные листья папоротника тяжело клонились к земле. Дождь так и не начался, но воздух стал настолько плотным, что его можно было резать ножом.
К вечеру небо совсем потемнело, и Полина, решив остаться на ночёвку в лесу, направилась к охотничьей избушке, где лечила Александра. А Гришка остался у оврага объедать кустарник, усыпанный сладкими ягодами…
***
Василина сидела за столом, вяло ковыряя вилкой холодную кашу, но никак не могла заставить себя проглотить хоть немного, несмотря на то что чувствовала голод. Вот бы сейчас горячий хот-дог или большой кусок пиццы, а не это вот всё. Полина ещё с утра ушла в свой дурацкий лес, обещала вернуться к вечеру, а теперь за окном стояла непроглядная темень. Василина поморщилась и снова ткнула вилкой в серую массу.
– Фу!
– Полинка! Полина!!! Ты дома? Выйди, разговор есть! – послышался на крыльце старческий голос.
Василина скривилась, но поднялась и вышла к нежданному гостю. На пороге стоял старик – сгорбленный, с узловатыми пальцами, которые сжимали батожок. Его маленькие глазки хитро поблёскивали в темноте. Он переступил порог, не дожидаясь приглашения, вошёл в сени.
– Ты куда прёшься, дед? – осадила его Василина, узнав вездесущего Кондрата. – Гляньте на него, явился без приглашения, а может, я тут голая хожу!
– Что ж у тебя есть такого, чего я у других не видел? – хохотнул Кондрат, присаживаясь на табурет.
– Ты что и видел, то уже забыл, – огрызнулась Василина. – Что по ночам бродишь? Говори быстрее, а то я уже спать собралась.
– Полинка где? – спросил Кондрат.
– В лесу она, – ответила Василина, скрещивая руки на груди. – За травами ушла. Тебе-то что?
Кондрат усмехнулся и оживился:
– Знаю я, за какими травами она ходит, – стукнул он об пол своим батогом. – Небось, корни мандрагоры выкапывает, да лешаков задабривает людскими душами. Мне всё известно, Василина. Про ваши дела тёмные. Люди пропадают в наших лесах, а вы сидите тихо, как мыши под веником. Думаете, никто ничего не видит?
Василина вздрогнула, всё ещё не понимая, к чему он клонит.
– Ты чего мелешь, дед? Какие такие люди? Ты зачем сюда пришёл? А?
Кондрат довольно ткнул в неё корявым пальцем.
– Ага! Испугалась!? То-то же! Будете теперь обе делать то, что я скажу!
Василина медленно подалась к нему. Её глаза потемнели, стали почти черными. Она шагнула к старику, и он, вопреки своей браваде, невольно поднялся и попятился к двери.
– Я испугалась? – продолжала наступать на него Василина, и голос её звенел, как натянутая струна. – Да кто тебя, старого пса беззубого, боится? Что ты можешь? А ну, говори! Что мы тебе делать должны? Вот вернётся Полина, я ей скажу, что ты приходил и угрожал, она на тебя такую порчу нашлёт, что ты трижды проклянёшь тот день, когда на свет народился. Сдохнешь под забором, как паршивая собака! И никто тебя даже зарыть не придёт…
Кондрат дрожал как в лихорадке. Его лицо исказила гримаса животного страха.
– Побойся Бога, Василина! – взмолился он и вывалился бы на крыльцо, если бы чьи-то крепкие руки не подхватили его.
– Что это тут у вас? – удивился Илья, г