Полынь - 33 Александр лежал на диване, уставившись на большую красивую люстру, свисавшую с потолка и поблёскивающую гранями перламутровых кристаллов.

Полынь - 33 Александр лежал на диване, уставившись на большую красивую люстру, свисавшую с потолка и поблёскивающую гранями перламутровых кристаллов. Воздух в комнате без единого окна был спёртым, и эта духота сводила Александра с ума. Как и время, которое текло здесь иначе – вязко и тягуче, как смола. Первые несколько дней своего заточения Павленко вздрагивал от каждого шороха – он все ждал, что за ним снова придут цепные псы Гальперина и будут истязать его, пока он не испустит дух.
Как же он был глуп, когда решил, что сможет перехитрить своего тестя. И всё-таки Александр старался не поддаваться панике. Мысль о том, что тот не убил его сразу после того как нашёл и до сих пор не пустил в ход другие свои «инструменты», грела душу. Значит, он остыл. Возможно, Татьяна вступилась за мужа, смягчила отцовское сердце. Но где-то в глубине души холодный червячок сомнения точил его: Гальперин не из тех, кто умеет прощать. Он – старый волк, который помнит каждую обиду. И дело вовсе не в изменах Татьяне. Какой мужик не гуляет от своей жены? Тем более тогда она была беременной и думала только о себе, а Саше надо было как-то сбрасывать напряжение. Это всё нормально и понять зятя тесть мог. А вот то, что Саша собирал на него компромат – это была не просто обида, это было предательство.
– Дурак, – мысленно ругал себя загнанный в угол Павленко. – Зачем я вообще связался с этим?! Хотел подстраховаться? Вот и подстраховался, теперь сижу, как мышь в мышеловке.
Попытка сбежать была обречена на провал. Единственная дверь всегда была закрыта на ключ. И за ней, он знал, днём и ночью дежурили два амбала, которым было поручено следить, чтобы он не вздумал делать глупости. Но что, черт возьми, задумал его тесть? Зачем он тянет время? Почему не убьёт или не отпустит его? 
Щёлкнул замок. Дверь с глухим стуком открылась. Александр резко сел на диване.
– Таня! – вырвалось у Александра с такой радостью, что даже сам Гальперин, стоявший за спиной дочери, не усомнился в его искренности. А Павленко вскочил и бросился к жене, протягивая к ней руки. – Танюша, слава богу, ты здесь! Ты пришла!
Но она не сделала шага к нему навстречу и отстранилась от его объятий.
– Ты ничего не хочешь рассказать мне, Саша?
– Хочу, – он взял её за руки и силой усадил рядом с собой на диван.
– Танюша, я поступил нечестно по отношению к твоему отцу и был наказан за это. Но я всё осознал и, надеюсь, что он простил меня. И ты тоже меня прости…
Татьяна смотрела на мужа остановившимся, неживым взглядом:
– Саша, ты изменял мне?
Вопрос ударил его под дых. Александр бросил быстрый, как бросок кобры, взгляд на Гальперина. Тот стоял у двери, сложив руки на груди, и его лицо выражало полное безучастие, словно он смотрел не на драму собственной дочери, а на скучный телесериал.
– Да что ты, любимая! – затараторил Павленко, лихорадочно хватая её за руки. – Никого не слушай! Ты же знаешь, я люблю только тебя! Всегда любил! И буду любить! Я же твой муж! Это они всё придумали, чтобы поссорить нас! Я никогда не нравился твоему отцу!
– Папа?! – повернулась к отцу Татьяна. – К чему весь этот цирк?
– К твоему разводу, дочь, – холодно бросил Гальперин и приоткрыл дверь. – Игнат, приведи.
В комнату вошла девушка. Красивая, худенькая, но очень испуганная. Она была одета в лёгкое платье, а на лице застыл такой ужас, который невозможно было подделать. Она дрожала, как осиновый лист, и боялась поднять глаза.
– Кто это? – спросила Татьяна. Она смотрела то на бледную девушку, то на отца.
– У мужа своего спроси…
Александр поднялся с дивана и побледнел так, что стал одного цвета со своей белой рубашкой. На щеке дёрнулся мускул.
– Саша?!
Александр попятился. Все его тело вдруг стало ватным. Комната поплыла перед глазами. Он посмотрел на Алёну, и она, встретившись с ним взглядом, беззвучно заплакала, сжимаясь от страха.
– Таня, – заговорил Александр снова, но теперь в его голосе не было уверенности. Он чувствовал, как почва уходит из-под ног. – Таня, она сама! Понимаешь? Она сама лезла ко мне! Она приставала! Я не