23.04.2026 11:49
Подлый поступок — 8: Глаша решает оставить Димку
Подлый поступок - 8 — Пора вставать, малыш. Эй, Димка, поднимайся, — чуть хрипловатый голос Глаши заставил мальчика подскочить в кровати. Ребенок непонимающе осмотрелся по сторонам, потом уставился на Глашу:
— Тётя… а где папа? Он меня бросил?
Глаша хмуро посмотрела на мальчика. Несколько минут назад она была уверена в одном: позвонит в милицию и отправит Димку в детдом. Там ему в любом случае будет лучше, чем с ней. Но после вопроса «Он меня бросил?» Глашу чуть не подбросило: как же она понимала этого малыша! В его глазах было столько боли, что Глаше захотелось завыть во весь голос, прижимая ребёнка к себе:
— Никто тебя не бросал, останешься со мной!
Дима скукожился, всхлипнув от отчаяния. Глаша осторожно погладила его по голове.
— Ты это…— Глаша с трудом могла говорить, настолько расстроила вся эта ситуация. — Не плачь, будем вместе жить. Твоему папке срочно нужно было уехать, он боялся не успеть в аэропорт.
— Ты врёшь, тётя, — ответил Дима. — Папа уехал, потому что я ему не нужен. И мама уехала, потому что больше не любит меня. Я плохой, мне в садике все об этом говорят.
В глазах Глаши защипало. Как же ей было жаль этого маленького, не по годам рассудительного и умного ребенка, который смотрел на неё не по-детски взрослым взглядом. Взглядом, в котором безошибочно можно было прочитать разочарование в этом жестоком мире.
— Давай поедим, а потом пойдем гулять. Я такие тропки в лесу знаю, сказочно красивые и страшные.
— Такого не бывает, — настороженно ответил Дима. — Чтобы было красиво и страшно. Нам воспитательница в садике рассказывала.
При этом мальчик словно вглядывался ей в душу, которая разрывалась на части от этой несправедливости. Вот за что невинному ребенку столь суровые испытания? Чем не угодил родителям?
— Вставай, умывайся и бегом за стол. Пойдём есть.
— А что будет? — подняв брови, спросил Дима.
Глаша улыбнулась:
— Хочешь яишенки? С сальцем, ох и вкусная будет.
— Хочу! — у мальчика загорелись глаза. Он ловко спрыгнул с кровати и вопросительно посмотрел на Глашу:
— Тётя, я хочу в туалет.
— Хорошо, — Глаша повела ребёнка за собой. Возле входа в огород, вплотную к ограде, стояла кирпичная будка высотой около двух метров, с узкой дверью из потемневшего от времени дерева. Дима с удивлением и страхом заглянул внутрь:
— Туалет? Такого не бывает. Здесь страшно.
Глаша закатила глаза:
— Ох, городской…
Пришлось объяснять, как пользоваться дыркой в полу, а потом стоять рядом, потому что Диме было страшно в таком жутковатом месте. Когда Дима оправился и вышел из будки, гордо сказал:
— А я не испугался!
— Храбрец! — улыбнулась ему Глаша. — Пошли мыть руки. В рукомойнике.
Дима вновь удивился: странная конструкция в виде маленького ведёрка, из которого торчит палочка. Это было очень интересно – подталкивать пальцами торчащую металлическую палочку, чтобы начала литься вода.
— Вот, вытирайся, — Глаше надоело ждать. Подала ему застиранное полотенце с коричневыми пятнами. — А теперь посиди, пока я яишенку сготовлю.
Дима послушно уселся за стол и жадно следил за тем, что делает тётя. Через десять минут хозяйка подала шкворчащую сковороду, от которой шёл аппетитный запах. Когда Глаша поставила перед маленьким гостем тарелку с куском яичницы, тот несмело предупредил:
— Надо порезать.
Глаша усмехнулась:
— Гляди-ка, какой важный. Ладно, сейчас сделаю.
Глаша чувствовала себя ужасно после вчерашнего. Поспать бы, но мальчика нельзя оставлять одного. Не дай бог, свалится в колодец или потеряется. Или гусаки соседские потреплют, вон какие задиристые. Каждый раз приходится хворостиной охаживать, чтобы не приставали.
Глядя, как малыш с аппетитом уплетает завтрак, Глаша быстро сморгнула слезинку. Злость и обида на племянника бесследно прошли. Сейчас душа болела за мальчика, такого беззащитного, малюсенького. Глаша перевела взгляд на пустую бутыль от «Столичной», и тяжело вздохнула.
— Всё-таки куда мне за тобой смотреть? Кто бы за мной приглядел…
Накормив Диму и наказав ему никуда со двора не отлучаться, Глаша отправилась к председателю.
— Тётя… а где папа? Он меня бросил?
Глаша хмуро посмотрела на мальчика. Несколько минут назад она была уверена в одном: позвонит в милицию и отправит Димку в детдом. Там ему в любом случае будет лучше, чем с ней. Но после вопроса «Он меня бросил?» Глашу чуть не подбросило: как же она понимала этого малыша! В его глазах было столько боли, что Глаше захотелось завыть во весь голос, прижимая ребёнка к себе:
— Никто тебя не бросал, останешься со мной!
Дима скукожился, всхлипнув от отчаяния. Глаша осторожно погладила его по голове.
— Ты это…— Глаша с трудом могла говорить, настолько расстроила вся эта ситуация. — Не плачь, будем вместе жить. Твоему папке срочно нужно было уехать, он боялся не успеть в аэропорт.
— Ты врёшь, тётя, — ответил Дима. — Папа уехал, потому что я ему не нужен. И мама уехала, потому что больше не любит меня. Я плохой, мне в садике все об этом говорят.
В глазах Глаши защипало. Как же ей было жаль этого маленького, не по годам рассудительного и умного ребенка, который смотрел на неё не по-детски взрослым взглядом. Взглядом, в котором безошибочно можно было прочитать разочарование в этом жестоком мире.
— Давай поедим, а потом пойдем гулять. Я такие тропки в лесу знаю, сказочно красивые и страшные.
— Такого не бывает, — настороженно ответил Дима. — Чтобы было красиво и страшно. Нам воспитательница в садике рассказывала.
При этом мальчик словно вглядывался ей в душу, которая разрывалась на части от этой несправедливости. Вот за что невинному ребенку столь суровые испытания? Чем не угодил родителям?
— Вставай, умывайся и бегом за стол. Пойдём есть.
— А что будет? — подняв брови, спросил Дима.
Глаша улыбнулась:
— Хочешь яишенки? С сальцем, ох и вкусная будет.
— Хочу! — у мальчика загорелись глаза. Он ловко спрыгнул с кровати и вопросительно посмотрел на Глашу:
— Тётя, я хочу в туалет.
— Хорошо, — Глаша повела ребёнка за собой. Возле входа в огород, вплотную к ограде, стояла кирпичная будка высотой около двух метров, с узкой дверью из потемневшего от времени дерева. Дима с удивлением и страхом заглянул внутрь:
— Туалет? Такого не бывает. Здесь страшно.
Глаша закатила глаза:
— Ох, городской…
Пришлось объяснять, как пользоваться дыркой в полу, а потом стоять рядом, потому что Диме было страшно в таком жутковатом месте. Когда Дима оправился и вышел из будки, гордо сказал:
— А я не испугался!
— Храбрец! — улыбнулась ему Глаша. — Пошли мыть руки. В рукомойнике.
Дима вновь удивился: странная конструкция в виде маленького ведёрка, из которого торчит палочка. Это было очень интересно – подталкивать пальцами торчащую металлическую палочку, чтобы начала литься вода.
— Вот, вытирайся, — Глаше надоело ждать. Подала ему застиранное полотенце с коричневыми пятнами. — А теперь посиди, пока я яишенку сготовлю.
Дима послушно уселся за стол и жадно следил за тем, что делает тётя. Через десять минут хозяйка подала шкворчащую сковороду, от которой шёл аппетитный запах. Когда Глаша поставила перед маленьким гостем тарелку с куском яичницы, тот несмело предупредил:
— Надо порезать.
Глаша усмехнулась:
— Гляди-ка, какой важный. Ладно, сейчас сделаю.
Глаша чувствовала себя ужасно после вчерашнего. Поспать бы, но мальчика нельзя оставлять одного. Не дай бог, свалится в колодец или потеряется. Или гусаки соседские потреплют, вон какие задиристые. Каждый раз приходится хворостиной охаживать, чтобы не приставали.
Глядя, как малыш с аппетитом уплетает завтрак, Глаша быстро сморгнула слезинку. Злость и обида на племянника бесследно прошли. Сейчас душа болела за мальчика, такого беззащитного, малюсенького. Глаша перевела взгляд на пустую бутыль от «Столичной», и тяжело вздохнула.
— Всё-таки куда мне за тобой смотреть? Кто бы за мной приглядел…
Накормив Диму и наказав ему никуда со двора не отлучаться, Глаша отправилась к председателю.