05.07.2026 19:13
Пост канала «Ольга Брюс» от 05.07.2026
хотел! Клянусь!
Он рухнул на колени перед женой, хватая её за ноги. Слезы, которые он так долго сдерживал, полились из его глаз.
– Прости меня, дурака! Умоляю! Только не бросай меня! Таня, у нас же сын! Ты помнишь? У нас же маленький сын! Он не может расти без отца!
Он полз к ней, унижаясь и извиваясь, как червяк. Его лицо исказила гримаса отчаяния.
– Надо же, сына вспомнил, – усмехнулся Гальперин.
Татьяна поморщилась. Она смотрела на это жалкое существо, которое всего минуту назад называло себя её мужем, и в её глазах разгоралось отвращение.
– Прекрати, – сказала она тихо, но твёрдо. – Ты мне противен.
Она поднялась и направилась к двери. Александр забился в истерике.
– Таня, не уходи! Я умоляю тебя! Он же убьёт меня! Если ты уйдёшь, он меня убьёт! Слышишь?!
Татьяна остановилась, обернулась, взглянула на отца:
– Отпусти его, папа. И эту девушку. Просто отпусти их обоих.
Гальперин пожал плечами, словно речь шла о мусоре, который пора вынести.
– Как скажешь, дочка. Пожалуйста.
Татьяна вышла. Дверь за ней закрылась. Алёну тоже увели, а Александр все ещё стоял на коленях, рыдая и умоляя простить его за всё.
***
Артур лежал на холодном бетоне. Проволока, которой Стас стянул ему руки и ноги, впивалась в кожу, оставляя глубокие багровые следы. Сначала он кричал. До хрипоты, до боли в связках. Он звал на помощь, обещал любые деньги, любые блага тому, кто его услышит. Но пустынный пейзаж за бетонными плитами был безлюден. А дождь заглушал вопли несчастного.
Наконец Артур понял, что его никто не услышит. Тогда он замолчал. Он просто лежал, слушая биение собственного сердца и думая о том, как страшно умирать вот так, одному, словно раненому зверю.
Часы тянулись бесконечно. Он уже начал коченеть к тому моменту, когда издалека донёсся шорох шин по гравию. Надежда вспыхнула с новой силой.
– Может это Палёный? Вдруг его ищут? – пронеслось в голове.
Он попытался привстать, но проволока больно впилась в тело. Тогда он снова закричал, но из сорванного горла вырвался только зловещий хрип.
Звук нарастал. Вот скрипнули тормоза, хлопнула дверца, и в предрассветной тишине раздались тяжёлые, мерные шаги. Кто-то приближался к нему. Артур затаил дыхание, глядя туда, откуда должен был появиться человек. Фигура, возникшая перед ним, показалась ему знакомой.
– Гриша…
Но тут человек склонился над ним и повернул к себе, взяв за плечи. Это был Стас.
Артур открыл рот, чтобы закричать, заговорить, умолять, но слова застряли в горле. Он посмотрел в глаза Стаса, и все, что он хотел сказать, умерло. Взгляд Стаса был пустым. Равнодушным. Мёртвым. В нем не было ни злости, ни ярости, ни сожаления. В нем не было вообще ничего. Только ледяная, бесконечная пустота человека, который смотрит на то, что ему совершенно безразлично.
– Стас, – прошептал Артур, и его голос был похож на скрип ржавого металла. – Я всё отдам. Всё, что есть. Деньги, квартира, машина... Ты только...
Стас молчал.
– Слышишь, Стас? – прохрипел Артур, чувствуя, как ледяной ужас сковывает его внутренности. – Нам же нечего делить! Ну что я тебе сделал? Отпусти!
В глазах Вепря мелькнуло что-то похожее на скуку. Он поднёс руку к шее Артура. Горячая ладонь коснулась холодной кожи, и от этого прикосновения всё тело Артура покрылось мурашками.
– Рассказывай, – сказал Стас тихо, и его голос звучал почти ласково. – Рассказывай всё, что знаешь…
***
Серое небо нависло над лесом тяжёлым пологом, едва пропуская рассеянный свет. Воздух был влажным и густым, пахло прелой листвой, грибами и той особенной летней свежестью, которая бывает только перед затяжным дождём. Полина сидела на корточках возле старого пня, осторожно осматривая ухо Гришки. Медведь, огромный бурый зверь, терпеливо сопел, косясь на неё карим глазом. Правое ухо его было сильно разорвано, но больше не кровило и заживало хорошо, а опухоль уже почти спала.
– Не вздумай больше чесать его своими грязными лапами, – поучала медведя Полина, доставая из кармана холщовой сумки баночку с мазью. – Занесёшь заразу, и оно у тебя совсем отвалится. Этого хочешь?
М
Он рухнул на колени перед женой, хватая её за ноги. Слезы, которые он так долго сдерживал, полились из его глаз.
– Прости меня, дурака! Умоляю! Только не бросай меня! Таня, у нас же сын! Ты помнишь? У нас же маленький сын! Он не может расти без отца!
Он полз к ней, унижаясь и извиваясь, как червяк. Его лицо исказила гримаса отчаяния.
– Надо же, сына вспомнил, – усмехнулся Гальперин.
Татьяна поморщилась. Она смотрела на это жалкое существо, которое всего минуту назад называло себя её мужем, и в её глазах разгоралось отвращение.
– Прекрати, – сказала она тихо, но твёрдо. – Ты мне противен.
Она поднялась и направилась к двери. Александр забился в истерике.
– Таня, не уходи! Я умоляю тебя! Он же убьёт меня! Если ты уйдёшь, он меня убьёт! Слышишь?!
Татьяна остановилась, обернулась, взглянула на отца:
– Отпусти его, папа. И эту девушку. Просто отпусти их обоих.
Гальперин пожал плечами, словно речь шла о мусоре, который пора вынести.
– Как скажешь, дочка. Пожалуйста.
Татьяна вышла. Дверь за ней закрылась. Алёну тоже увели, а Александр все ещё стоял на коленях, рыдая и умоляя простить его за всё.
***
Артур лежал на холодном бетоне. Проволока, которой Стас стянул ему руки и ноги, впивалась в кожу, оставляя глубокие багровые следы. Сначала он кричал. До хрипоты, до боли в связках. Он звал на помощь, обещал любые деньги, любые блага тому, кто его услышит. Но пустынный пейзаж за бетонными плитами был безлюден. А дождь заглушал вопли несчастного.
Наконец Артур понял, что его никто не услышит. Тогда он замолчал. Он просто лежал, слушая биение собственного сердца и думая о том, как страшно умирать вот так, одному, словно раненому зверю.
Часы тянулись бесконечно. Он уже начал коченеть к тому моменту, когда издалека донёсся шорох шин по гравию. Надежда вспыхнула с новой силой.
– Может это Палёный? Вдруг его ищут? – пронеслось в голове.
Он попытался привстать, но проволока больно впилась в тело. Тогда он снова закричал, но из сорванного горла вырвался только зловещий хрип.
Звук нарастал. Вот скрипнули тормоза, хлопнула дверца, и в предрассветной тишине раздались тяжёлые, мерные шаги. Кто-то приближался к нему. Артур затаил дыхание, глядя туда, откуда должен был появиться человек. Фигура, возникшая перед ним, показалась ему знакомой.
– Гриша…
Но тут человек склонился над ним и повернул к себе, взяв за плечи. Это был Стас.
Артур открыл рот, чтобы закричать, заговорить, умолять, но слова застряли в горле. Он посмотрел в глаза Стаса, и все, что он хотел сказать, умерло. Взгляд Стаса был пустым. Равнодушным. Мёртвым. В нем не было ни злости, ни ярости, ни сожаления. В нем не было вообще ничего. Только ледяная, бесконечная пустота человека, который смотрит на то, что ему совершенно безразлично.
– Стас, – прошептал Артур, и его голос был похож на скрип ржавого металла. – Я всё отдам. Всё, что есть. Деньги, квартира, машина... Ты только...
Стас молчал.
– Слышишь, Стас? – прохрипел Артур, чувствуя, как ледяной ужас сковывает его внутренности. – Нам же нечего делить! Ну что я тебе сделал? Отпусти!
В глазах Вепря мелькнуло что-то похожее на скуку. Он поднёс руку к шее Артура. Горячая ладонь коснулась холодной кожи, и от этого прикосновения всё тело Артура покрылось мурашками.
– Рассказывай, – сказал Стас тихо, и его голос звучал почти ласково. – Рассказывай всё, что знаешь…
***
Серое небо нависло над лесом тяжёлым пологом, едва пропуская рассеянный свет. Воздух был влажным и густым, пахло прелой листвой, грибами и той особенной летней свежестью, которая бывает только перед затяжным дождём. Полина сидела на корточках возле старого пня, осторожно осматривая ухо Гришки. Медведь, огромный бурый зверь, терпеливо сопел, косясь на неё карим глазом. Правое ухо его было сильно разорвано, но больше не кровило и заживало хорошо, а опухоль уже почти спала.
– Не вздумай больше чесать его своими грязными лапами, – поучала медведя Полина, доставая из кармана холщовой сумки баночку с мазью. – Занесёшь заразу, и оно у тебя совсем отвалится. Этого хочешь?
М