23.07.2026 15:10
– Скорее всего, её организм после сильного стресса замедлил свои функции.
– Скорее всего, её организм после сильного стресса замедлил свои функции. Образовался дефицит витаминов и минералов, что привело к общему сбою процессов. Моя бабушка Ира называла такое состояние «сухоткой» и не раз помогала взрослым и детям вернуть жизненные силы. Я делаю то же, чему она меня учила.
– Ой, Полина! – всхлипывала Людмила. – Как нам отблагодарить тебя? У нас есть деньги, мы заплатим, сколько скажешь!
– Мне ничего не надо, – улыбнулась Полина. – У меня всё есть. А Катя пусть поживёт у меня ещё немного…
Девочка прожила у неё ещё три недели. А когда Сергей и Людмила приехали забирать её окончательно, кинулись Полине на шею и долго не отпускали. Полина рассказала, как они должны продолжать лечение Катюши и добавила на прощание:
– Приезжайте, если что. Я всегда здесь.
От денег Полина отказалась, а вот тёплую одежду и обувь, которую специально для неё купила Людмила, приняла с благодарностью. И, проводив до развилки своих гостей, вернулась в свою тихую избушку.
***
Нина стояла посреди кухни, уперев руки в бока, и кричала на Сергея, не обращая внимания на притихших Вику и Вовку, которые сидели за столом и испуганно поглядывали то на мать, то на деда. Сергей так и не решился сказать Вике, что он её отец, а Нина и вовсе не собиралась делать это.
– Ты опять без меня в город ездил?! – кричала Нина, швыряя на пол полотенце. – Я тут с детьми одна, а ты шляешься по городам! А если мне тоже туда надо было? Я тебе говорила, что на рынок хочу съездить! Пальто новое себе присмотреть…
Сергей стоял у порога, ещё в куртке, с сумкой в руке. Лицо его потемнело, желваки заходили под кожей.
– Я был по делам, – ответил он глухо. – А пальто тебе потом купим. И не ори при детях.
– Не ори? – Нина шагнула к нему, тряся головой. – Ах, не ори! А ты думаешь, я буду молчать, да? Да ты мне всю жизнь сломал! Я из-за тебя всё потеряла, мать родная на порог не пускает! Ой, да зачем я с тобой связалась! Где мои глаза были?!
– Замолчи, – процедил Сергей сквозь зубы. – Я сказал – замолчи.
– А то что? – Нина вскинула подбородок, глаза её горели бешенством. – Ударишь меня при детях? Давай, покажи им, какой ты у нас мужик!
Сергей сжал кулаки и сделал шаг вперёд, но остановился. Вовка всхлипнул, закрыл лицо ладошками. Вика, старшая, вскочила и заслонила собой мать.
– Деда! Не трогай маму! – крикнула она звонко. – А то я папке всё скажу!
Сергей выдохнул, отвернулся, ударил кулаком в закрытую дверь.
– Уходи, – сказала Нина, уже тише, но с той же ледяной злостью. – Уходи, Сергей. Забирай свои вещи и уходи.
– Дура ты, – ответил он.
– Я была дурой, когда с тобой связалась! – крикнула она.
Сергей рванул дверь, вышел в сени, хлопнул так, что со стены упала картинка в рамке. Вовка заплакал. Нина села за стол, уронила голову на руки, и её плечи тоже затряслись в беззвучных рыданиях.
***
Был уже конец октября, когда в Михайловке появился Илья. Тимур Галеев получил три с половиной года строгого режима. Илье назначили условный срок. Его отпустили прямо из зала суда, и он, не заходя никуда, поехал домой, к тётке Ульяне.
Увидев племянника, женщина ахнула и прижала руки к груди. Илья шёл медленно, будто каждый шаг давался ему с трудом, и ветер трепал его поношенную куртку, которая висела на плечах мешком. Он сильно исхудал – на лице остались одни глаза, большие, провалившиеся, с тёмными кругами до половины щёк. Скулы заострились, кожа обтянула кости, и, каждый раз, когда он заходился в кашле, казалось, что он вот-вот упадёт.
– Илюша, – выдохнула Ульяна и бросилась к нему, обхватила, прижала к себе. – Илюшенька, родной мой...
Он стоял молча и не обнимал её в ответ, просто застыл, опустив руки, и дышал тяжело, прерывисто. Ульяна отстранилась, заглянула ему в лицо, и сердце её сжалось от боли.
– Ты же жёлтый весь, – прошептала она. – Исхудал-то как... Господи, на кого ты похож!
– Ничего, тётя Уля, – ответил он тихо, и голос его осип. – Ничего...
Она завела его в дом, усадила за стол, налила горячего чая, поставила тарелку с булочками и печеньем. Но Илья отщипнул кусочек, поже
– Ой, Полина! – всхлипывала Людмила. – Как нам отблагодарить тебя? У нас есть деньги, мы заплатим, сколько скажешь!
– Мне ничего не надо, – улыбнулась Полина. – У меня всё есть. А Катя пусть поживёт у меня ещё немного…
Девочка прожила у неё ещё три недели. А когда Сергей и Людмила приехали забирать её окончательно, кинулись Полине на шею и долго не отпускали. Полина рассказала, как они должны продолжать лечение Катюши и добавила на прощание:
– Приезжайте, если что. Я всегда здесь.
От денег Полина отказалась, а вот тёплую одежду и обувь, которую специально для неё купила Людмила, приняла с благодарностью. И, проводив до развилки своих гостей, вернулась в свою тихую избушку.
***
Нина стояла посреди кухни, уперев руки в бока, и кричала на Сергея, не обращая внимания на притихших Вику и Вовку, которые сидели за столом и испуганно поглядывали то на мать, то на деда. Сергей так и не решился сказать Вике, что он её отец, а Нина и вовсе не собиралась делать это.
– Ты опять без меня в город ездил?! – кричала Нина, швыряя на пол полотенце. – Я тут с детьми одна, а ты шляешься по городам! А если мне тоже туда надо было? Я тебе говорила, что на рынок хочу съездить! Пальто новое себе присмотреть…
Сергей стоял у порога, ещё в куртке, с сумкой в руке. Лицо его потемнело, желваки заходили под кожей.
– Я был по делам, – ответил он глухо. – А пальто тебе потом купим. И не ори при детях.
– Не ори? – Нина шагнула к нему, тряся головой. – Ах, не ори! А ты думаешь, я буду молчать, да? Да ты мне всю жизнь сломал! Я из-за тебя всё потеряла, мать родная на порог не пускает! Ой, да зачем я с тобой связалась! Где мои глаза были?!
– Замолчи, – процедил Сергей сквозь зубы. – Я сказал – замолчи.
– А то что? – Нина вскинула подбородок, глаза её горели бешенством. – Ударишь меня при детях? Давай, покажи им, какой ты у нас мужик!
Сергей сжал кулаки и сделал шаг вперёд, но остановился. Вовка всхлипнул, закрыл лицо ладошками. Вика, старшая, вскочила и заслонила собой мать.
– Деда! Не трогай маму! – крикнула она звонко. – А то я папке всё скажу!
Сергей выдохнул, отвернулся, ударил кулаком в закрытую дверь.
– Уходи, – сказала Нина, уже тише, но с той же ледяной злостью. – Уходи, Сергей. Забирай свои вещи и уходи.
– Дура ты, – ответил он.
– Я была дурой, когда с тобой связалась! – крикнула она.
Сергей рванул дверь, вышел в сени, хлопнул так, что со стены упала картинка в рамке. Вовка заплакал. Нина села за стол, уронила голову на руки, и её плечи тоже затряслись в беззвучных рыданиях.
***
Был уже конец октября, когда в Михайловке появился Илья. Тимур Галеев получил три с половиной года строгого режима. Илье назначили условный срок. Его отпустили прямо из зала суда, и он, не заходя никуда, поехал домой, к тётке Ульяне.
Увидев племянника, женщина ахнула и прижала руки к груди. Илья шёл медленно, будто каждый шаг давался ему с трудом, и ветер трепал его поношенную куртку, которая висела на плечах мешком. Он сильно исхудал – на лице остались одни глаза, большие, провалившиеся, с тёмными кругами до половины щёк. Скулы заострились, кожа обтянула кости, и, каждый раз, когда он заходился в кашле, казалось, что он вот-вот упадёт.
– Илюша, – выдохнула Ульяна и бросилась к нему, обхватила, прижала к себе. – Илюшенька, родной мой...
Он стоял молча и не обнимал её в ответ, просто застыл, опустив руки, и дышал тяжело, прерывисто. Ульяна отстранилась, заглянула ему в лицо, и сердце её сжалось от боли.
– Ты же жёлтый весь, – прошептала она. – Исхудал-то как... Господи, на кого ты похож!
– Ничего, тётя Уля, – ответил он тихо, и голос его осип. – Ничего...
Она завела его в дом, усадила за стол, налила горячего чая, поставила тарелку с булочками и печеньем. Но Илья отщипнул кусочек, поже