08.04.2026 07:00
Офис страсти 1 часть Офис, 23:47. Все ушли. Остались только они и запах её духов в пустом коридоре. Катя стояла у при
Офис страсти 1 часть
Офис, 23:47. Все ушли. Остались только они и запах её духов в пустом коридоре.
Катя стояла у принтера в одной тонкой белой блузке (две верхние пуговицы давно расстёгнуты, потому что «жарко»). Юбка-карандаш обтягивала бёдра так, что казалось, ещё чуть-чуть и шов треснет. Она знала, что он смотрит. Знала с утра. И весь день специально наклонялась чуть ниже, чем нужно, когда подавала ему бумаги.
Сейчас она наклонилась снова, будто ищет что-то в нижнем лотке принтера. Он подошёл сзади без слов. Остановился в полуметре. Молчал. Только смотрел, как ткань натянулась на её попе, как тонкие трусики проступают сквозь юбку.
— Ты нарочно, — сказал он наконец. Голос хриплый, будто весь день молчал из-за неё.
— Что именно? — она не обернулась, только чуть прогнула спину сильнее.
— Ходишь так, будто тебе платят за каждую мужскую эрекцию в радиусе десяти метров.
Она медленно выпрямилась и повернулась. Глаза в глаза. В руке — одна-единственная распечатка, которую она держала так, будто это была не бумага, а билет на грех.
— А ты весь день смотришь так, будто готов трахнуть меня прямо на совещании, пока все делают вид, что слушают цифры.
Тишина. Только гул кондиционера и их дыхание.
Он сделал шаг. Ещё один. Теперь между ними — только жар.
— Хочешь проверить? — спросил он.
— Прямо здесь?
— Прямо здесь. На столе. На полу. У окна, чтобы весь город видел, как ты кончаешь.
Офис, 23:47. Все ушли. Остались только они и запах её духов в пустом коридоре.
Катя стояла у принтера в одной тонкой белой блузке (две верхние пуговицы давно расстёгнуты, потому что «жарко»). Юбка-карандаш обтягивала бёдра так, что казалось, ещё чуть-чуть и шов треснет. Она знала, что он смотрит. Знала с утра. И весь день специально наклонялась чуть ниже, чем нужно, когда подавала ему бумаги.
Сейчас она наклонилась снова, будто ищет что-то в нижнем лотке принтера. Он подошёл сзади без слов. Остановился в полуметре. Молчал. Только смотрел, как ткань натянулась на её попе, как тонкие трусики проступают сквозь юбку.
— Ты нарочно, — сказал он наконец. Голос хриплый, будто весь день молчал из-за неё.
— Что именно? — она не обернулась, только чуть прогнула спину сильнее.
— Ходишь так, будто тебе платят за каждую мужскую эрекцию в радиусе десяти метров.
Она медленно выпрямилась и повернулась. Глаза в глаза. В руке — одна-единственная распечатка, которую она держала так, будто это была не бумага, а билет на грех.
— А ты весь день смотришь так, будто готов трахнуть меня прямо на совещании, пока все делают вид, что слушают цифры.
Тишина. Только гул кондиционера и их дыхание.
Он сделал шаг. Ещё один. Теперь между ними — только жар.
— Хочешь проверить? — спросил он.
— Прямо здесь?
— Прямо здесь. На столе. На полу. У окна, чтобы весь город видел, как ты кончаешь.