Экономия на детской куртке обернулась выселением мужа

Экономия на детской куртке обернулась выселением мужа


— Деда, приезжай. Он маму по лицу ударил.

— Что это за сумма?

Игорь стоял в прихожей, так и не сняв правый ботинок. В одной руке он держал рабочий портфель, в другой — телефон со светящимся экраном.

Анна выглянула из кухни.

В руках она держала мокрую тарелку. Ужин был почти готов, пятилетняя Даша рисовала за столом, а десятилетний Матвей делал уроки в своей комнате. Обычный вторник. Но по тому, как муж смотрел на экран, Анна поняла: обычного вечера не выйдет.

— Ты про уведомление из банка? — сбивчиво начала она, делая шаг в коридор.

— Я про списание.

Игорь наконец скинул ботинок. Швырнул портфель на обувницу. Грузный, с красным с мороза лицом, он казался сейчас особенно большим в узком коридоре их квартиры.

— Семь тысяч восемьсот рублей в детском мире. Плюс три тысячи в продуктовом. Куда ты спустила десять кусков за один день?

— Я купила Матвею зимнюю куртку.

Анна постаралась сказать это невозмутимо, но голос дрогнул.

— Старая куртка совсем мала. У него рукава до середины предплечья. Завтра обещают минус пять, он не может идти в школу в ветровке.

— Зимнюю куртку? — Игорь шагнул к ней. — А старую, которую мы брали в позапрошлом году, он износить успел? Что значит мала?

— Игорь, он вырос на десять сантиметров за год.

Она попыталась оправдаться. Это была её главная ошибка.

Пять лет назад, когда родилась Даша, он сам настоял, чтобы жена уволилась. Говорил, что женщина должна обеспечивать тыл. Что его фирма пошла в гору.

Первые годы так и было. Бизнес действительно взлетел. Не без помощи связей отца Анны, Виктора Николаевича, который вовремя свёл зятя с нужными людьми из администрации. Но два года назад тесть отошёл от дел и вышел на пенсию. И Игоря словно подменили.

Каждый рубль стал поводом для допроса.

— Пусть свитер толстый подденет! — рявкнул муж. — Ты вообще понимаешь, чьи деньги тратишь, дармоедка?!

— Я не дармоедка. Я занимаюсь домом и детьми. Как мы и договаривались.

— Мы договаривались, что ты будешь экономить мои деньги!

Игорь ткнул пальцем в экран телефона.

— Семь восемьсот! Ты цены вообще видела? Могла бы на рынке посмотреть или на авито с рук взять! Но нет, наша барыня привыкла на всём готовеньком сидеть!

— Пожалуйста, не кричи, — Анна отступила к стене. — Дети же здесь.

— А мне плевать! Я в своём доме! Неси сюда эту куртку.

— Зачем?

— Неси, я сказал! Хочу посмотреть, на что ты мои бабки спустила.

Анна молча прошла в детскую. Матвей сидел за столом, ссутулившись над тетрадкой. Он не поднял глаз, но Анна видела, как напряжена его спина. Она взяла пакет с кровати и вынесла в коридор.

Игорь выдернул куртку из пакета. Встряхнул.

— Обычная тряпка. За восемь кусков? Ты сдурела?

— Это мембрана, — тихо ответила Анна. — Чтобы он не потел по дороге в школу.

— Мембрана! Выдумали слова, чтобы из таких дур деньги тянуть!

Он бросил новую куртку на пол.

— Матвей! Вышел сюда!

Дверь детской скрипнула. Мальчик остановился на пороге. Худой, серьёзный, в вытянутой домашней футболке.

— Неси старую куртку, — скомандовал отец.

— Игорь, не надо, — Анна шагнула вперёд. — Что ты устраиваешь?

— Молчать! — он повернулся к сыну. — Неси, я сказал. Надевай.

Матвей молча снял с крючка свою старую синюю куртку. Натянул на плечи. Ткань натянулась на спине, рукава едва доставали до локтя.

— Застёгивай, — велел Игорь.

— Она не сходится, пап, — глухо ответил мальчик.

— Втяни живот и застегни! Нормально она сидит. Просто кому-то жрать надо меньше!

Анна больше не могла на это смотреть. Внутри всё закипело. Привычный страх перед скандалом вдруг исчез, уступив место холодной, глухой злости.

— Сними, Матвей, — сказала она.

Она подошла и стянула с сына тесную куртку.

— Иди в комнату. Завтра пойдёшь в новой.

— Я не разрешал! — Игорь шагнул к ней, нависая всем телом.