В первый день декрета свекровь завезла ко мне племянников на все лето.

В первый день декрета свекровь завезла ко мне племянников на все лето. Муж выставил их чемоданы и достал документы на дачу

Грохот жестких пластиковых колесиков по ламинату заставил меня вздрогнуть и выпустить из рук чашку. Горячий чай расплескался по столешнице, но я даже не успела взять полотенце. Из прихожей уже доносился зычный, уверенный голос моей свекрови.

— Егор, не трись пыльной курткой о светлые обои! Маша, ставь рюкзак прямо на пуфик. Ксения! Ты где там спряталась? Принимай пополнение!

Я тяжело выдохнула, придерживая рукой огромный живот — шла тридцать четвертая неделя, и спину тянуло с самого утра. Медленно выйдя в коридор, я застыла.

На моем чистом коврике стояли двое племянников мужа. Десятилетний Егор громко шмыгал носом, размазывая пыль по кроссовкам, а одиннадцатилетняя Маша с недовольным видом жевала жвачку. За их спинами возвышались два огромных пузатых чемодана. Сама Нина Степановна, благоухая тяжелым сладким парфюмом, пыталась пристроить картонную коробку с влажной землей и помидорной рассадой прямо на мою белую тумбу для обуви. От детских курток несло сыростью и уличной влагой.


— Нина Степановна? — я инстинктивно запахнула халат плотнее. — Мы никого не ждали. Тем более с вещами. Максим еще спит, он вчера поздно с объекта вернулся.

— А при чем тут Максим? — свекровь смахнула капли дождя с рукава своего плаща и посмотрела на меня как на несмышленого ребенка. — У тебя же сегодня декрет начался! Все, отсидела свое в офисе. Теперь на дачу поедешь, воздухом дышать. Света на работу умчалась, у нее показы квартир срочные, а мы вот собрались.

Мне показалось, что я ослышалась.

— На какую дачу? Вы о чем вообще?

— На нашу, в Заречный! — радостно возвестила Нина Степановна, стягивая туфли без помощи лопатки и наступая на задники. — Там сосны, речка рядышком. Ты все равно дома целыми днями без дела киснешь, времени у тебя вагон. Вот и присмотришь за Егоркой и Машкой. Все каникулы, представляешь? Три месяца на природе! Света с мужем хоть выдохнут, ремонт в гостиной доделают. А тебе полезно шевелиться, а то сильно прибавишь в весе к родам.

Она говорила это с такой будничной легкостью, словно предлагала мне полить ее фикусы на выходных. Будто перед ней стоял не живой человек на восьмом месяце, у которого отекают ноги и бывает неважное самочувствие, а бесплатный нанятый персонал.

Я перевела взгляд на детей. Егор уже начал ковырять пальцем выключатель, Маша достала телефон и отвернулась к стене. Они не были виноваты. Виноваты были две взрослые женщины, которые годами считали, что наша с Максом семья — это просто удобный филиал круглосуточного детского сада.

Эта наглость не выросла на пустом месте. Еще когда мы только взяли ипотеку на скромную двушку, золовка Света взяла моду привозить нам детей без предупреждения. «Ой, Ксюш, ну вы же молодые, вам тренироваться надо!» — щебетала она, оставляя трехлетних малышей и убегая «на встречу с девочками». Мы тогда молчали. Потом я плакала, оттирая вишневый сок со своих рабочих ландшафтных чертежей, которые перевернула Маша, пока Света «отдыхала от материнства».

Когда мы стали отказывать Свете, в дело вступила тяжелая артиллерия в лице свекрови. Нина Степановна звонила Максиму, жаловалась на самочувствие, просила приехать помочь с генеральной уборкой. А по факту — мы приезжали, находили там внуков, а свекровь упорхала на маникюр со словами: «Ну посидите пару часиков, я мигом!».

Мы пытались установить четкие правила. Максим ругался с сестрой, я перестала брать трубку в выходные. Но они искренне не понимали, как это мы, бездетные (на тот момент) эгоисты, смеем жить для себя, когда Свете так тяжело.

И вот теперь апофеоз. Три месяца в глухой деревне с двумя чужими школьниками.