а подиум, хоть на выставку — всё равно красавица.

а подиум, хоть на выставку — всё равно красавица. — Он не убирал руки.

Приехав вечером домой, Леонид с порога крикнул:

— Ну что, не выселилась ещё наша постоялица?

— Тише, — выбежала к нему в прихожую Нина Павловна, прикладывая палец к губам. — Елена готовится к защите диплома, Игорь помогает ей.

— Игорю, этому барану, давно пора ко мне на работу устраиваться. Звал ведь. Так нет, всё сам да сам. Сидит теперь на копейках в своём НИИ.

Леонид с недовольным видом уселся за стол. Несмотря на дурное расположение духа, аппетит у него был отменный. Но сама ситуация бесила. Даже Нина, с которой он прожил почти три десятка лет, вызывала сейчас лишь раздражение. Он вдруг вспомнил Регину — её грациозную фигуру, её понимающий взгляд, и где-то под ложечкой засосало от сладкого волнения.

— Знаешь, — Нина поставила перед ним тарелку с борщом, — вообще-то она умная. На красный диплом идёт.

— Мне на её диплом наплевать, — отрезал Леонид. — Я без всяких красных корочек институт закончил и вот уже пятнадцать лет в директорском кресле сижу.

Он допил чай, ни слова больше не сказал и ушёл в спальню, оставив жену одну на кухне.

Через неделю события развернулись так, что у Нины Павловны потемнело в глазах. Леонид Степанович, которого дома раздражало буквально всё — от вечно мокрой тряпки в ванной до голосов из Игоркиной комнаты — вдруг объявил, что уходит.

— Нам надо пожить раздельно, — сказал он, отводя взгляд в сторону. — Устал я, Нина. На работе аврал, дома одни лица перед глазами.

— Леонид, — Нина Павловна почувствовала, как земля уходит из-под ног, — у тебя кто-то появился? Скажи честно.

— При чём тут кто-то? — он раздражённо дёрнул плечом. — Говорю же, побыть одному нужно. Я даже вещи не забираю. Вот только чемодан, и всё.

Нина Павловна скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь. — Леонид, как же так? Ты хоть объясни, что происходит. Ты мой муж, я твоя жена. Мы столько лет вместе…

— Хватит! — закричал он вдруг так, что она отшатнулась. — Ты меня уже в печёнках сидишь! Утром, вечером — только твоё нытьё. То с Игорьком нянчишься, то за мной по пятам ходишь. Устал! Понимаешь? Да, к женщине ухожу! К Регине! Доволен?

Нина Павловна опустилась на стул, словно ноги её больше не держали.

— Вот кого охмурили, — прошептала она. — Не сына нашего, а тебя. Какой же ты фортель выкинул…

Она сидела на кухне, а Елена, прибежавшая на шум, отсчитывала капли валерьянки в стакан. На пороге появился Игорь — бледный, с перекошенным лицом.

— Я почти догнал его, — сказал он сквозь зубы. — Оттолкнул и уехал.

— Это из-за меня, — прошептала Елена, и в голосе её слышалось такое отчаяние, что Нина Павловна взглянула на неё и увидела на лице девушки неподдельную боль.

Вечера стали для Нины Павловны пыткой. И только Игорь с Еленой — их забота, их молчаливое присутствие — спасали её от тоски и разрывающей душу обиды.

Однажды, когда лифт в доме, как назло, не работал, Нина Павловна поднялась на шестой этаж пешком. Дверь открыла Регина. Светлые, идеально уложенные кудри игриво падали на лоб, лёгкое домашнее платье облегало фигуру, как вторая кожа.

— Какие гости! — Регина распахнула дверь шире, но в голосе её не было и тени радушия. — Поговорить со мной или личико набить? — она усмехнулась. — Ах, наверное, к совести призвать. Эй, совесть, ты где? — она огляделась с притворной озабоченностью.

Нина Павловна не ответила. Молча открыла сумочку и достала небольшой пакет.

— Пост сдал, пост принял, — сказала она спокойно, и Регинина улыбка сползла с её лица, как стёртая с доски надпись.

— Бери! — Нина почти насильно сунула пакет в руки соперницы. — Здесь таблетки. Ему лекарства от сердца нужно принимать каждый день. Сам он этого делать не будет — забудет. Надо напоминать утром и вечером, лучше со стаканом воды подавать.

Регина растерянно смотрела на пакет, не зная, что с ним делать.

— И рецепт там есть, — добавила Нина. — Если хочешь с ним подольше пожить — смотри, чтобы вовремя таблетки принимал.

Она повернулась и начала спускаться по лестнице. Регина попыта