лась что-то крикнуть вслед, но Нина только махнула рукой, не желая ничего слушать.

лась что-то крикнуть вслед, но Нина только махнула рукой, не желая ничего слушать. На площадке третьего этажа она остановилась, прислонилась к стене и дала волю слезам.

— И в этом наряде ты собралась на защиту? — спросила Нина Павловна, увидев мешковатую серую юбку и пиджачок с короткими, не по размеру, рукавами.

— Другого нет, — Елена пожала плечами с такой бесшабашностью, которая тронула Нину до глубины души. — Мне главное — знания, диплом. А деньги — дело наживное.

— И как же ты их наживать собралась?

— Работать надо, крутиться, — Елена поправила волосы, собранные в простой хвост. — Мой дед зажиточным был, всю жизнь на себя работал. Потом раскулачили. Но я в него уродилась — хваткая.

Елена заправила выбившуюся прядь. — А внешность у меня в папку пошла, — взгляд её затуманился. — Только осиротели мы рано. Он умным был, работящим… царство ему небесное.

— Так, — Нина Павловна окинула девушку оценивающим взглядом. — Вижу, от родственников тебе кое-что досталось. Пусть и от меня достанется. Пойдём!

В магазине Елена долго упиралась, отказываясь мерить костюм цвета морской волны. Но когда надела — снимать уже не захотела.

— Я отработаю, тётя Нина, — сказала она, глядя на себя в зеркало. — Обязательно отработаю.

— Ну, а теперь давай немного резкость наведём, — Нина Павловна достала из сумочки косметичку.

Два часа Нина Павловна ждала у входа в институт, волнуясь как перед собственным экзаменом. И когда Елена вышла с улыбкой, которая никак не хотела сходить с её лица, Нина невольно залюбовалась.

Не то чтобы Елена стала красавицей в привычном смысле этого слова. Но статная фигура в новом костюме обрела достоинство, а лицо, тронутое лёгким макияжем, казалось симпатичным не столько от косметики, сколько от той счастливой улыбки, которая осветила его изнутри.

— Сдала! — крикнула Елена, подбегая. — Тётя Нина, теперь мы с Игорем свою фирму откроем!

— Какую фирму? — опешила Нина. — Игорю надо на работу устраиваться, к отцу, может быть…

— А вместе мы сможем! — глаза Елены горели азартом. — Зря я, что ли, в политехническом училась? Я теперь тоже строитель, как Игорь, как Леонид Степанович. И как вы, тётя Нина! Вы же всю жизнь в проектном институте проработали, а нам проектировщик позарез нужен будет.

Нина Павловна стояла ошеломлённая. Разница между той блёклой девушкой, которая пришла к ним с потрёпанным чемоданом, и этой Еленой — выпускницей политехнического, с красным дипломом в руках и огнём в глазах — была разительной.

— Проклятая перестройка, — пробормотал Леонид Степанович, появившись на пороге квартиры спустя два месяца. — Здравствуй, Нина. Не ждала? Ну, бросай в меня чем попадя, я выдержу.

— За вещами пришёл? — Нина Павловна стояла в прихожей, скрестив руки на груди.

— Если прогонишь — за вещами. А если нет… то прощения просить буду.

— Может, сначала прощение, потом всё остальное?

— Ты представляешь, — Леонид провёл рукой по лицу, и Нина увидела, как он постарел за эти недели, — наше строительное управление обанкротилось. Должники не платят, и мы никому заплатить не можем. Я уже не директор. Я вообще без работы. — Он помолчал. — Регина попросила квартиру разменять. Я сказал — нет. Квартира остаётся жене и сыну.

Нина молча смотрела на мужа, который переминался с ноги на ногу в прихожей, как провинившийся школьник.

— Кто там без работы? — из комнаты вышла Елена, услышавшая разговор. — Ой, Леонид Степанович, здравствуйте! — сказала она с такой искренней радостью, словно ничего не произошло. — А нам сейчас с Игорем ваш опыт строительный и руководящий очень нужен. Мы коттеджами решили заняться, ссуду взяли. Будем строить на продажу. У нас уже два участка есть.

Леонид перевёл растерянный взгляд на Нину.

— Да, Лёня, — Нина кивнула. — Пока ты там банкротился, дети своё дело решили организовать. А я им проектами помогаю. Так что подумай, чем ты сможешь быть полезен.

Леонид смахнул испарину со лба платком. — Ну, вы даёте… отчаянные… Сейчас такая кутерьма с этой перестройкой, а вы…

— Вот и надо начинать прямо сейчас, —