ПОЗВОНИ МНЕ Телефон у Антонины Фёдоровны лежал на столе всегда.

ПОЗВОНИ МНЕ

Как женщине вернуть память, как в молодости, и защитить себя от деменции и Альцгеймера всего за 7 дней за счёт 10 простых упражнений из нейрофизиологии

Бесплатный курс: каждое упражнение занимает не более 15 минут в день и не требует специальной подготовки

Получить бесплатный доступ →

Телефон у Антонины Фёдоровны лежал на столе всегда.

Не в кармане, не в ящике — на столе. На видном месте, рядом с солонкой и хлебницей. Чтоб не пропустить, если вдруг.

Дочь Оля жила в городе. Работала, растила двоих детей, крутилась. Антонина Фёдоровна всё понимала — молодые, некогда. Сама такая была. Только тогда телефонов не было, и никто ни от кого звонков не ждал.

А теперь — ждала.

Не каждый день вслух себе в этом признавалась. Просто посматривала на телефон. Утром — не звонила ли ночью, вдруг пропустила. Вечером — может, сейчас позвонит.

Оля звонила раз в две недели. Иногда реже.

Разговор всегда был одинаковый. Мам, как ты? Нормально, Оль. Давление как? Нормально. Ну и хорошо, мам, я спешу, целую.

Антонина Фёдоровна клала трубку и смотрела в окно.

Нормально.

Я зашла к ней в октябре — просто так, по пути. Она обрадовалась больше, чем следовало бы от обычного соседского визита. Сразу засуетилась, поставила чайник, достала варенье.

Сидим, пьём чай.

— Оля звонила? — спрашиваю.

— На прошлой неделе, — говорит. — Или на позапрошлой. Не помню уже.

Помолчала.

— Вер, я её не виню. Правда не виню. У неё дети, работа, муж. Это жизнь.

— Всё равно обидно, — говорю тихо.

Она подняла на меня глаза. Секунду помолчала.

— Обидно, — говорит. — Только кому скажешь. Скажу ей — расстроится, начнёт себя корить. Не скажу — она и не знает.

— Так скажи.

— Нет, — говорит твёрдо. — Не хочу быть обузой.

Вот это слово — обуза. Я его слышала от стариков так часто, что каждый раз внутри что-то сжимается.

Прошло недели три.

Антонина Фёдоровна как-то встретила меня у магазина — лицо другое, светлее.

— Вера, — говорит. — Оля вчера звонила.

— Ну и хорошо, — говорю.

— Нет, ты не понимаешь. Она звонила просто так. Не спрашивала про давление, не торопилась. Говорит — мам, я просто соскучилась, расскажи что-нибудь.

Она смотрела на меня, и глаза у неё были мокрые.

— Я растерялась сначала. Думаю — что рассказывать. У меня каждый день одно и то же. А потом начала — про огород, про кота, про то, как Витькина корова к нам во двор зашла и всю капусту потоптала.

Я улыбнулась.

— И Оля смеялась, — говорит Антонина Фёдоровна. — Прямо смеялась, понимаешь? Говорит — мам, ты так рассказываешь, я прямо вижу всё. Мы разговаривали час. Целый час.

Она вытерла глаза быстро, привычным движением.

— Я уж забыла, когда мы так разговаривали. Давно. Она маленькая ещё была, наверное.

Я потом думала — что же случилось, почему Оля вдруг позвонила иначе.

Выяснилось через месяц — случайно, от самой Оли, когда та приехала на ноябрьские праздники.

Оказалось — на работе у неё была коллега, немолодая женщина. И эта коллега как-то сказала ей за чаем, между делом:

— Оль, ты маме часто звонишь?

— Раз в две недели примерно, — говорит Оля.

Коллега помолчала. Потом говорит:

— Я своей маме раз в две недели звонила. Она умерла три года назад. Теперь я бы каждый день звонила, да некому.

Вот и всё. Больше ничего не сказала.

Оля в тот вечер и позвонила матери. Просто так. Без повода.

Антонина Фёдоровна рассказала мне это за столом, пока Оля возилась с детьми во дворе. Говорила тихо, смотрела в кружку.

— Вот ведь как, — говорит. — Чужая женщина сказала одну фразу. А дочка услышала.

— Услышала, — говорю.

— Я бы сама никогда не сказала. Ты же знаешь.

— Знаю.

Она подняла голову, посмотрела в окно. Там Оля гнала детей от лужи, смеялась, махала руками.

— Красивая она у меня, — говорит Антонина Фёдоровна тихо. — Я иногда смотрю на неё и думаю — неужели я вот вырастила. Такую.

В голосе у неё было столько — что я промолчала. Просто сидела рядом.

Потом Оля зашла с улицы, раскрасневшаяся, стащила сапоги в сенях.

— Мам, там лужа у забора — я провалилась по щиколотку. Надо засыпать чем-нибудь.

— Засыплем, — говорит Антонина Фёдоровна. — Иди чай пей.

Оля села рядом с матерью. Придвинулась близко, плечом к плечу. Антонина Фёдоровна — привычно, не глядя — накрыла её руку своей.

Вот так и сидели.

Телефон лежал на столе — рядом с солонкой и хлебницей. Тольк