25.03.2026 06:00
Огонь в крови и голос в трубке: Мой личный выбор Сейчас нас разделяют сотни километров.
Огонь в крови и голос в трубке: Мой личный выбор
Сейчас нас разделяют сотни километров. Мы живем в разных городах, но каждый наш созвон — это мой личный праздник. Мы смеемся в трубку, обсуждаем пустяки, мою помощь ребятам и в эти минуты я чувствую, что жизнь продолжается. Мне хочется, чтобы этот смех в динамике телефона звучал вечно.
Мой характер — сильнейший огонь. Внутри меня живет та самая ярость и прямолинейность, которую закаляли в «компании» и опыт на фронте. Честно скажу: порой мне проще решить любой вопрос так, как учили там — быстро, жестко, окончательно, радикально.
Нажать на все рычаги, сокрушить препятствие. Это надежнее, это понятнее, это доходчивее для тех дураков, которые ещё не поняли кто мы. Но периодически, когда я заношу руку для удара, меня останавливает одна мысль.
Я боюсь. Нет, не врагов и не угроз. Я боюсь одного — огорчить их. Я боюсь, что они увидят во мне то разрушение, от которого отец так отчаянно старался меня уберечь своей натянутой улыбкой на перроне. Я хочу, чтобы они гордились тем, кем я стал. Не должностью, не деньгами, а тем, что я остался «человеком» в мире, где это стоит слишком дорого.
Я готов молиться любому Богу, я готов принять любую веру, если это поможет продлить их дни. Если бы можно было разделить свою жизненную силу напополам и отдать им своё здоровье — я бы сделал это, не задумываясь. Всё, чем я являюсь сегодня — это их кредит доверия, который я возвращаю каждым своим достойным шагом...
Сейчас нас разделяют сотни километров. Мы живем в разных городах, но каждый наш созвон — это мой личный праздник. Мы смеемся в трубку, обсуждаем пустяки, мою помощь ребятам и в эти минуты я чувствую, что жизнь продолжается. Мне хочется, чтобы этот смех в динамике телефона звучал вечно.
Мой характер — сильнейший огонь. Внутри меня живет та самая ярость и прямолинейность, которую закаляли в «компании» и опыт на фронте. Честно скажу: порой мне проще решить любой вопрос так, как учили там — быстро, жестко, окончательно, радикально.
Нажать на все рычаги, сокрушить препятствие. Это надежнее, это понятнее, это доходчивее для тех дураков, которые ещё не поняли кто мы. Но периодически, когда я заношу руку для удара, меня останавливает одна мысль.
Я боюсь. Нет, не врагов и не угроз. Я боюсь одного — огорчить их. Я боюсь, что они увидят во мне то разрушение, от которого отец так отчаянно старался меня уберечь своей натянутой улыбкой на перроне. Я хочу, чтобы они гордились тем, кем я стал. Не должностью, не деньгами, а тем, что я остался «человеком» в мире, где это стоит слишком дорого.
Я готов молиться любому Богу, я готов принять любую веру, если это поможет продлить их дни. Если бы можно было разделить свою жизненную силу напополам и отдать им своё здоровье — я бы сделал это, не задумываясь. Всё, чем я являюсь сегодня — это их кредит доверия, который я возвращаю каждым своим достойным шагом...