08.05.2026 11:00
Пост канала «Позывной "Симча"» от 08.05.2026
Жорж приехал ко мне на завод ровно в назначенное время. Я ждал его в приёмной, и когда он вошёл, я немного опешил. Это был худощавый старик с седыми волосами, в старомодном костюме и с кожаным портфелем в руках.
— Джорджи, — представился он, протягивая сухую, но крепкую руку.
— Витя, — ответил я.
Мы прошли в переговорную. Жорж сел за стол, открыл портфель, достал папку с бумагами.
— Показывайте, что у вас есть, — сказал Жорж.
Я достал свои два листа А4 с карандашными эскизами и разложил их перед ним. Жорж надел очки, наклонился, посмотрел.
Долгая пауза. Он водил пальцем по линиям, что-то бормотал себе под нос.
— Это что, чертёж? — наконец спросил он, поднимая на меня глаза поверх очков.
— Ну да, — ответил я. — На коленке делал, карандашом.
— На коленке? — он усмехнулся. — Ты хочешь сказать, что руководитель проекта делает чертежи на коленке карандашом?
— Ну да, — я пожал плечами. — А что такого? Главное, чтобы работало, а не красиво было.
Он покачал головой. Я подумал: «Ну всё, сейчас встанет и уйдёт». А он вдруг рассмеялся:
— Я за тридцать лет работы не видел такого нахальства. И такой смекалки. Ладно, мальчик. Давай работать. Договорились на триста тысяч. Но у меня есть одно условие.
— Какое?
— Пока я буду писать программу — ты сидишь рядом. И учишься. Я не собираюсь делать работу за тебя вечно. Ты должен это освоить.
— Идёт, — согласился я, даже не думая.
Мы начали работать в небольшом кабинете, который я оборудовал рядом с цехом. Каждое утро Жорж приезжал ровно в девять, садился за компьютер и начинал колдовать.
— Смотри, — говорил он, водя мышкой по экрану. — Это блок логики. Здесь мы задаём последовательность операций. Сначала движется портал, потом включается сварка, потом — подача...
Я сидел рядом, записывал. Старался не отвлекаться, хотя иногда мозг кипел.
— А почему здесь такая задержка? — спрашивал я.
— А ты как думаешь? — хитро щурился он.
— Ну, чтобы шов остыл?
— Соображаешь. Молодец.
В перерывах мы пили чай, и Жорж рассказывал о своей жизни. Я слушал, открыв рот.
— Я уехал из Союза в семидесятых, — говорил он, помешивая чай ложечкой. — Не потому, что против был. Просто хотел мир посмотреть. Уехал в Африку. Не спрашивай зачем — сам не знаю. Но там строили заводы, нужны были люди, которые понимают в автоматике. Я быстро разобрался, меня заметили.
— И вы там жили?
— Да. Потом перебрался в Америку. Обучался в Штатах, работал по контрактам. Получил пенсию — приличную. Две-три тысячи евро в месяц. Для России — шикарно.
— Для России — да, — кивнул я.
— А потом я стал гражданином Коста-Рики.
— Чего? — я чуть чаем не поперхнулся. — Коста-Рики?
— Ну да. Хорошая страна. Тёплая. Спокойная. Нет армии. Люди приветливые.
— А как вы туда попали?
— Случайно. Был в командировке, влюбился. Решил остаться.
Я слушал и не верил. Сидит передо мной дед, который программировал Сименсы в Африке, стал гражданином Коста-Рики, получает американскую пенсию — и при этом работает в России за триста тысяч.
— А почему вы вернулись? — спросил я.
— Ностальгия, — вздохнул он. — Тянет домой. Что бы ни говорили, а Родина — она Родина. Глупо, наверное.
— Не глупо. Я понимаю.
Прошло три недели. Работа шла нормально. И вдруг — тишина.
Жорж перестал отвечать на звонки. Я звонил — гудки. Писал — молчание. Я начал волноваться.
Дозвонился все таки...
— У меня... творческий отпуск. На неделю примерно.
— А, — до меня дошло. — Запой?
— Ну, скажем так. Да.
— А что с проектом?
— Ничего. Вернусь - продолжу. Ты не переживай.
Я прислонился к стене. Твою мать. Я думал, что он профессионал, а он — запойный алкоголик. Ну и влип.
Через неделю Жорж появился как ни в чём не бывало. Посвежевший, с улыбкой, с блестящими глазами.
— Виктори, — поприветствовал он меня.
— Жорж, — я старался говорить спокойно, — ты где был? Я волновался.
— Отдыхал, — он улыбнулся. — Мозги перезагружал. Не волнуйся, это нормально.
— Слушай, — не выдержал я. — Мы станок делаем. У нас сроки. Заказчик ждёт. А ты на неделю исчезаешь.
— Успеем, Виктории — он махнул рукой. — Не кипятись.
— Джорджи, — представился он, протягивая сухую, но крепкую руку.
— Витя, — ответил я.
Мы прошли в переговорную. Жорж сел за стол, открыл портфель, достал папку с бумагами.
— Показывайте, что у вас есть, — сказал Жорж.
Я достал свои два листа А4 с карандашными эскизами и разложил их перед ним. Жорж надел очки, наклонился, посмотрел.
Долгая пауза. Он водил пальцем по линиям, что-то бормотал себе под нос.
— Это что, чертёж? — наконец спросил он, поднимая на меня глаза поверх очков.
— Ну да, — ответил я. — На коленке делал, карандашом.
— На коленке? — он усмехнулся. — Ты хочешь сказать, что руководитель проекта делает чертежи на коленке карандашом?
— Ну да, — я пожал плечами. — А что такого? Главное, чтобы работало, а не красиво было.
Он покачал головой. Я подумал: «Ну всё, сейчас встанет и уйдёт». А он вдруг рассмеялся:
— Я за тридцать лет работы не видел такого нахальства. И такой смекалки. Ладно, мальчик. Давай работать. Договорились на триста тысяч. Но у меня есть одно условие.
— Какое?
— Пока я буду писать программу — ты сидишь рядом. И учишься. Я не собираюсь делать работу за тебя вечно. Ты должен это освоить.
— Идёт, — согласился я, даже не думая.
Мы начали работать в небольшом кабинете, который я оборудовал рядом с цехом. Каждое утро Жорж приезжал ровно в девять, садился за компьютер и начинал колдовать.
— Смотри, — говорил он, водя мышкой по экрану. — Это блок логики. Здесь мы задаём последовательность операций. Сначала движется портал, потом включается сварка, потом — подача...
Я сидел рядом, записывал. Старался не отвлекаться, хотя иногда мозг кипел.
— А почему здесь такая задержка? — спрашивал я.
— А ты как думаешь? — хитро щурился он.
— Ну, чтобы шов остыл?
— Соображаешь. Молодец.
В перерывах мы пили чай, и Жорж рассказывал о своей жизни. Я слушал, открыв рот.
— Я уехал из Союза в семидесятых, — говорил он, помешивая чай ложечкой. — Не потому, что против был. Просто хотел мир посмотреть. Уехал в Африку. Не спрашивай зачем — сам не знаю. Но там строили заводы, нужны были люди, которые понимают в автоматике. Я быстро разобрался, меня заметили.
— И вы там жили?
— Да. Потом перебрался в Америку. Обучался в Штатах, работал по контрактам. Получил пенсию — приличную. Две-три тысячи евро в месяц. Для России — шикарно.
— Для России — да, — кивнул я.
— А потом я стал гражданином Коста-Рики.
— Чего? — я чуть чаем не поперхнулся. — Коста-Рики?
— Ну да. Хорошая страна. Тёплая. Спокойная. Нет армии. Люди приветливые.
— А как вы туда попали?
— Случайно. Был в командировке, влюбился. Решил остаться.
Я слушал и не верил. Сидит передо мной дед, который программировал Сименсы в Африке, стал гражданином Коста-Рики, получает американскую пенсию — и при этом работает в России за триста тысяч.
— А почему вы вернулись? — спросил я.
— Ностальгия, — вздохнул он. — Тянет домой. Что бы ни говорили, а Родина — она Родина. Глупо, наверное.
— Не глупо. Я понимаю.
Прошло три недели. Работа шла нормально. И вдруг — тишина.
Жорж перестал отвечать на звонки. Я звонил — гудки. Писал — молчание. Я начал волноваться.
Дозвонился все таки...
— У меня... творческий отпуск. На неделю примерно.
— А, — до меня дошло. — Запой?
— Ну, скажем так. Да.
— А что с проектом?
— Ничего. Вернусь - продолжу. Ты не переживай.
Я прислонился к стене. Твою мать. Я думал, что он профессионал, а он — запойный алкоголик. Ну и влип.
Через неделю Жорж появился как ни в чём не бывало. Посвежевший, с улыбкой, с блестящими глазами.
— Виктори, — поприветствовал он меня.
— Жорж, — я старался говорить спокойно, — ты где был? Я волновался.
— Отдыхал, — он улыбнулся. — Мозги перезагружал. Не волнуйся, это нормально.
— Слушай, — не выдержал я. — Мы станок делаем. У нас сроки. Заказчик ждёт. А ты на неделю исчезаешь.
— Успеем, Виктории — он махнул рукой. — Не кипятись.