11.05.2026 05:00
Пост канала «Позывной "Симча"» от 11.05.2026
Предчувствие: 21 февраля
Двадцать первого числа мы с Мишкой, как обычно, встретились в зале. Этот день ничем не отличался от сотен других — пахло потом, кожей старых боксёрских перчаток и металлом турников.
Мы позанимались рукопашкой, потом побоксировали. Мишка работал жёстко, зло, будто гнал от себя какие-то мысли, но я не придал этому значения.
Разошлись мы как-то особенно — не как всегда. Обнялись, похлопали друг друга по спине. Мишка сказал: «Ну, давай, до завтра».
А завтра, двадцать второго, нам нужно было ехать на тренировку. Планы были самые обычные: отпахать спарринг, потом поесть и завалиться по домам.
Но утром двадцать второго я включил телефон — и всё изменилось.
На экране было видеообращение президента. Он говорил о начале специальной военной операции.
Я сидел на кровати, сжимая телефон, и слушал. Слова доходили, но сознание отказывалось их принимать.
Какой-то внутренний голос — тот самый, что годами молчал, — вдруг сказал: «Ну вот, началось».
На самом деле, сердце чувствовало что-то неладное заранее. Накануне ведь было другое видеообращение — о том, что в Донецке подорвали военную машину.
Я помню этот момент: сидел на кухне, пил чай, и вдруг что-то охнуло внутри, в груди. Сжалось. Я тогда подумал: «Будет заваруха». И оказался прав.
Я смотрел в экран, и перед глазами стояли лица сослуживцев, старые казармы, запах солярки и стали.
Я знал, что это только начало. Что-то подсказывало: этот день разделит жизнь на «до» и «после».
Продолжение следует...
Двадцать первого числа мы с Мишкой, как обычно, встретились в зале. Этот день ничем не отличался от сотен других — пахло потом, кожей старых боксёрских перчаток и металлом турников.
Мы позанимались рукопашкой, потом побоксировали. Мишка работал жёстко, зло, будто гнал от себя какие-то мысли, но я не придал этому значения.
Разошлись мы как-то особенно — не как всегда. Обнялись, похлопали друг друга по спине. Мишка сказал: «Ну, давай, до завтра».
А завтра, двадцать второго, нам нужно было ехать на тренировку. Планы были самые обычные: отпахать спарринг, потом поесть и завалиться по домам.
Но утром двадцать второго я включил телефон — и всё изменилось.
На экране было видеообращение президента. Он говорил о начале специальной военной операции.
Я сидел на кровати, сжимая телефон, и слушал. Слова доходили, но сознание отказывалось их принимать.
Какой-то внутренний голос — тот самый, что годами молчал, — вдруг сказал: «Ну вот, началось».
На самом деле, сердце чувствовало что-то неладное заранее. Накануне ведь было другое видеообращение — о том, что в Донецке подорвали военную машину.
Я помню этот момент: сидел на кухне, пил чай, и вдруг что-то охнуло внутри, в груди. Сжалось. Я тогда подумал: «Будет заваруха». И оказался прав.
Я смотрел в экран, и перед глазами стояли лица сослуживцев, старые казармы, запах солярки и стали.
Я знал, что это только начало. Что-то подсказывало: этот день разделит жизнь на «до» и «после».
Продолжение следует...