Но реальность такова, что мир не наступает по щелчку пальцев.

Но реальность такова, что мир не наступает по щелчку пальцев. За него платят. Всегда платили. И платить будут. И те, кто платит — они не обсуждают «мир во всём мире», они его обеспечивают. Потом и кровью.

А теперь вопрос к вам писатели: почему никто не вспоминает, как убивали русскоязычных людей в Доме профсоюзов Одессы?

Сорок восемь человек. Заживо. Сгорели. Кто-то выпрыгивал из окон и их добивали на асфальте.

Где тогда был ваш «мир во всём мире»? Что вы писали тогда? Что вы кричали? Молчали. Всегда молчали.

Почему никто не вспоминает, как бомбили школы и детские сады в 2014 году и все последующие годы?

Как гибли дети, которые просто пришли на уроки?
Как их хоронили закрытыми гробами, потому что нечего было класть в могилу?
Почему эти факты для вас не существуют?
Почему ваша память работает так избирательно?

Почему ваше человеколюбие включается только тогда, когда нужно осудить нас, и полностью выключается, когда убивали наших? Это не двойные стандарты. Это подлость. Чистая, ничем не прикрытая подлость.

«Где ты увидел пропаганду войны»?

Я никогда не говорил, что война — это хорошо. Ни разу. Ни единым словом. Война — это зло. Это боль.
Это потери, которые не восполнить.
Это раны, которые не заживают.
Это лица, которые ты видишь во сне до конца жизни.
Это запах, который ты не забудешь никогда.

И тебе невероятно повезло, что ты в ней не участвуешь.

Что ты сидишь в тепле и позволяешь себе писать такое тем, кто прошёл через ад.

Твоё везение — заслуга тех самых людей, которых ты сейчас поливаешь грязью, не зная ни лиц, ни имён, ни историй.

Ты живёшь в долг, который не осознаёшь и который никогда не сможешь вернуть. Ты даже не понимаешь масштаба этого долга.

Ты думаешь, что твоя безопасность, твой быт, твоя возможность писать гадости в интернете — это норма.
Это данность. Это само собой разумеющееся. А это не данность. Это результат чьей-то жертвы.

Вы хотите, чтобы было как на западе?
Чтобы тут были их ценности?
Их правила?
Их представления о том, как надо жить?

Так валите туда. Валите прямо сейчас. Чемодан — вокзал — запад.
Никто вас не держит.

Там вас ждут с распростёртыми объятиями, да?
Там вас так любят, да?
Там вам всё расскажут про свободу и толерантность. Езжайте. Дышите полной грудью. Только не возвращайтесь потом, когда поймёте, что вы там — второй сорт.
Расходный материал. Валите. Здесь вы не нужны.

«Устал»?
А ты ответь на вопрос: когда ты устать успел и от чего?
Ты устал читать?
Устал смотреть?
Ты вообще с дивана вставал?
Ты хоть раз в жизни делал что-то, что требовало настоящих усилий?
Настоящего преодоления?
Настоящего риска?
Смотри, чтобы мы не устали.

Потому что если мы устанем — до запада ты доехать не успеешь.
Не в метафорическом смысле. Не в фигуральном. В самом прямом.
Ты даже не поймёшь, что произошло.
Ты просто однажды проснёшься в другой стране, с другими правилами, с другими хозяевами.

И вот тогда ты вспомнишь эти слова. Но будет поздно.

Вы — те, которые сидят и не видят войны.
Не знают её запаха.
Не слышали её звука.
Вы не помогаете ребятам, которые воюют за то, чтобы в ваш дом не влетела ракета.
Ни рублём, ни делом, ни словом.
Вы не знаете имён тех, кто держит фронт.
Вы не знаете, сколько стоит один комплект формы.
Один жгут. Одна аптечка.
Вы ничего не знаете и ничего не делаете.

Вы только сидите в тепле и позволяете себе судить тех, благодаря кому это тепло у вас есть.

Искренне клоню голову перед родными погибших. Низко. До земли. Простите, что мы остались живы.

Я не знаю, почему судьба распорядилась именно так — кто-то ушёл, кто-то остался.
Нет в этом никакой высшей логики.
Нет объяснений, которые могли бы вас утешить.
Нет слов, которые могли бы уменьшить вашу боль.

Я мог бы стоять перед вами час, два, три — и не найти ни одного слова, которое было бы достаточным.

Потому что таких слов не существует.
Есть только мы, живые, и наш долг перед теми, кого больше нет.