✍️ Последнее время эти окна все чаще и чаще манили его.

✍️ Последнее время эти окна все чаще и чаще манили его. Эти окна, как глаза из прошлого, из которых на него смотрела она, держа на руках то единственно важное, что ему действительно удалось сделать в этой жизни. Хотя даже это получилось у него чисто случайно…

Он хорошо помнил тот последний раз когда видел их. На детской площадке, где они так часто гуляли вместе. В тот раз они гуляли там без него, а он лишь наблюдал со стороны за тем как она играла с малышом в песок, как качала его на качелях, кормила с ним голубей, а он – её малыш, его маленький сын заливисто смеялся счастливым смехом. И вдруг они заметили его, малыш бросился к нему с криком : «Папа», а она побежала его догонять, чтобы он не упал…

Как много бы он отдал сейчас чтобы повторить тот миг, чтобы вновь услышать «Папа», чтобы вновь увидеть эти голубые глаза, как две капли похожие на его собственные, чтобы вновь увидеть любовь и надежду в её глазах…Но тогда он смалодушничал, сбежал, просто повернул ключ и уехал, уехал не оглядываясь, уехал от них, уехал от себя. Уехал в ту счастливую обеспеченную жизнь, жизнь без проблем….

Но та жизнь оказалась пустой и эта пустота теперь давила на него все сильнее и сильнее. Он бежал от нее, бежал много лет, бежал в поисках смысла, в поисках себя, в поисках счастья.

И однажды он оказался у самой обычной десяти этажки в спальном районе. Глаза его были прикованы к окнам на девятом этаже и свет этих окон лился блаженным теплом на его душу, принося покой и умиротворение. Он нашел, он понял, он приехал.

Теперь он часто приезжал туда, в надежде просто увидеть свет этих окон. Увидеть её выходящую утром из подъезда, иногда спешащую куда-то, быстро садящуюся в свою машину и стремительно уезжающую куда-то. Иногда спокойную и расслабленную, просто гуляющую с кем-то. Но всегда безумно манящую и притягательную. Увидеть его, того кого он сразу узнал бы даже через тысячи лет разлуки.

Он так вырос… А ведь прошло не так много лет. Неужели дети так быстро растут? Сколько сейчас ему? Пятнадцать? Семнадцать? А ведь он ни разу не поздравил его с днем рождения, ни подарил подарка, не обнял его. Не он учил его кататься на велосипеде, без него он пошел в первый класс, не он учил его драться. Не ОН, не ОН, не ОН. Боже, так не должно быть, так не правильно, так просто не может быть!

Ну ничего, ведь впереди еще много времени, он все исправит, он догонит уходящее время. Обязательно догонит. Они все поймут, он объяснит им, он будет просить прощения столько сколько нужно. Они поймут, они примут его. Обязательно примут! Господи пожалуйста!

Тот вечер был особенно невыносим. Услужливая память то и дело подбрасывала ему картинки из прошлого. Вот он – первый раз увидел её. Такую веселую и счастливую, болтающую по телефону и рисующую какие-то каракули на листе бумаги. Вот она смотрит блестящими восхищенными глазами на кольцо, которое он только что надел ей на палец. Вот она говорит ему: "ДА" в ЗАГСе. Вот она – напуганная, робко протягивает ему кусочек бумаги с двумя полосками. Она всегда знала что у них будет сын. Она всегда и все знала каким-то своим шестым чувством. Она дарила свое тепло, любовь, ничего не требуя взамен. Светилась безграничным счастьем всякий раз когда видела его. И он думал, что так будет всегда.

Он помнил маленький комочек на своих руках, это сын, его сын доверчиво прижимается к нему. Это сын, его сын уже подросший тянет к нему свои маленькие ручки и говорит: «Папа». Это первое слово, которое он сказал. Это она научила его говорить это волшебное «Папа». Это сын, его сын лежит в коридоре и заходится в крике «Папа, не уходи, останься». Это сын, его сын через которого он просто переступил тогда и ушел прочь.

Ну ничего, он все исправит завтра. Как хорошо, что у него есть завтра.

То утро он запомнил навсегда. Каждая секунда отпечаталась в его памяти с нереальной для воспоминаний четкостью.