12.04.2026 13:14
День космонавтики: грустный праздник или повод для надежды?
🚀Один из любимых праздников с детства — это День космонавтики. День космонавтики наступает. Многие говорят, что сейчас это очень грустный праздник. Я читал на эту тему довольно много материалов — материалов людей серьезных и очень хорошо относящихся к нашим космическим программам. Все очень грустные, в один голос пишут, что праздновать нам нечего, что Россия выброшена из освоения космоса, что число запусков у нас такое же, как в начале 1960-х годов, что мы отстаем в десятки раз от США, во много раз от Китая и примерно сейчас соответствуем Новой Зеландии, что все наши программы космических исследований сдвигаются все дальше и дальше вправо. Причем программы эти выглядят довольно искусственным образом. То вдруг начинают говорить об освоении Луны, то о том, что у нас нет для этого необходимых ресурсов, и в лучшем случае мы будем иметь к середине 2030-х годов орбитальную станцию на земной орбите, которая нам не очень и нужна. То вдруг говорят, что на Луну пошлют автоматы, которые будут там делать и ставить реакторы, готовить базы, и мы там уже и город будем делать. Но все это тоже будет далеко не сразу, неизвестно в каком году. А пока нам говорить не о чем.
🚀Когда говорят, что Россия выброшена из освоения космоса, что ничего уже изменить нельзя, я сразу вспоминаю две вещи. Они очень простые. В самом начале 2000-х нашей группе понадобилось интервью Бжезинского. Мы его получили через Канаду, еще через какого-то посредника. Он не знал, что его интервьюируют русские. И он начал говорить многое открыто о будущем военном противостоянии НАТО и России — о том, что мы сейчас хорошо видим и что происходит в мире. Но в тот момент Россия находилась на самой нижней точке своего политического развития. Мы даже задали вопрос: какое противостояние НАТО, какие угрозы со стороны России, у которой нет ничего — ни места в мировой политике, ни армии, ни флота, ни мировой торговли, только остатки старого советского ядерного комплекса? На что Бжезинский ответил (он-то считал, что интервью дает канадцам): «Вы, канадцы, не знаете русских так, как знаем их мы, поляки. Поверьте, пройдет 20 лет, и ситуация изменится кардинально». Я начинаю думать о том, что, когда нам говорят: Россия навсегда выброшена из освоения космоса, из борьбы за космос, — может быть, есть смысл вспомнить старого врага нашей страны Бжезинского и подумать о том, что через 20 лет ситуация может стать кардинально другой. Шансы есть всегда. Шансы есть на то, что у России самый развитый в мире ядерный комплекс, что у нас есть колоссальные космические традиции, что у нас есть опыт космической медицины, в значительной мере превосходящий то, что имеют и Китай, и Соединенные Штаты Америки, несмотря на то, что в последнее время этот опыт почти не растет. Чего у нас нет? У нас нет политической воли. У нас нет представления о том, какие цели Россия может, хочет и должна поставить перед собой в космосе. Но время идет. Рано или поздно к руководству Роскосмоса придут другие люди, вероятно, другое поколение, и задачи будут поставлены, а если они будут поставлены, они будут решены. В 1955 году американские фабрики мысли проводили активные исследования относительно будущего космонавтики. Тогда еще этого слова не было, говорилось просто об изучении космоса. И не было никаких сомнений в том, что именно Соединенные Штаты Америки первыми отправят спутник на орбиту, первыми отправят космонавта. Это всё рассматривалось так: конец 1950-х — первый спутник, начало 1960-х — первый космонавт. И все без исключения считали, что смогут только Штаты. Ни Великобритания, ни Франция, ни Германия не могут принять участие в этой гонке. А про Советский Союз никто даже не говорил. Разоренная страна, не имеющая своих технологий, — о каком космосе она может говорить? Но появилась «семерка». Появилась ракета, которая оказалась ключом в космос. Да, у этого были свои минусы. Мы до сих пор работаем с «семеркой».
⤵️
🚀Когда говорят, что Россия выброшена из освоения космоса, что ничего уже изменить нельзя, я сразу вспоминаю две вещи. Они очень простые. В самом начале 2000-х нашей группе понадобилось интервью Бжезинского. Мы его получили через Канаду, еще через какого-то посредника. Он не знал, что его интервьюируют русские. И он начал говорить многое открыто о будущем военном противостоянии НАТО и России — о том, что мы сейчас хорошо видим и что происходит в мире. Но в тот момент Россия находилась на самой нижней точке своего политического развития. Мы даже задали вопрос: какое противостояние НАТО, какие угрозы со стороны России, у которой нет ничего — ни места в мировой политике, ни армии, ни флота, ни мировой торговли, только остатки старого советского ядерного комплекса? На что Бжезинский ответил (он-то считал, что интервью дает канадцам): «Вы, канадцы, не знаете русских так, как знаем их мы, поляки. Поверьте, пройдет 20 лет, и ситуация изменится кардинально». Я начинаю думать о том, что, когда нам говорят: Россия навсегда выброшена из освоения космоса, из борьбы за космос, — может быть, есть смысл вспомнить старого врага нашей страны Бжезинского и подумать о том, что через 20 лет ситуация может стать кардинально другой. Шансы есть всегда. Шансы есть на то, что у России самый развитый в мире ядерный комплекс, что у нас есть колоссальные космические традиции, что у нас есть опыт космической медицины, в значительной мере превосходящий то, что имеют и Китай, и Соединенные Штаты Америки, несмотря на то, что в последнее время этот опыт почти не растет. Чего у нас нет? У нас нет политической воли. У нас нет представления о том, какие цели Россия может, хочет и должна поставить перед собой в космосе. Но время идет. Рано или поздно к руководству Роскосмоса придут другие люди, вероятно, другое поколение, и задачи будут поставлены, а если они будут поставлены, они будут решены. В 1955 году американские фабрики мысли проводили активные исследования относительно будущего космонавтики. Тогда еще этого слова не было, говорилось просто об изучении космоса. И не было никаких сомнений в том, что именно Соединенные Штаты Америки первыми отправят спутник на орбиту, первыми отправят космонавта. Это всё рассматривалось так: конец 1950-х — первый спутник, начало 1960-х — первый космонавт. И все без исключения считали, что смогут только Штаты. Ни Великобритания, ни Франция, ни Германия не могут принять участие в этой гонке. А про Советский Союз никто даже не говорил. Разоренная страна, не имеющая своих технологий, — о каком космосе она может говорить? Но появилась «семерка». Появилась ракета, которая оказалась ключом в космос. Да, у этого были свои минусы. Мы до сих пор работаем с «семеркой».
⤵️