23.04.2026 18:03
ПУШКА НЕ МОЖЕТ, ЛАЗЕР ПОМОЖЕТ?
ПУШКА НЕ МОЖЕТ, ЛАЗЕР ПОМОЖЕТ? ИЛИ ЗАЧЕМ БЕЛАРУСИ СВОИ «ЗВЁЗДНЫЕ ВОЙНЫ»
Канал «Старше Эдды» @vysokygovorit
Президент Белоруссии Александр Лукашенко сообщил о завершении разработки в стране лазера, способного сжигать дроны на расстоянии до 2 км.
В целом Белоруссия движется в общем тренде: противодроновыми лазерами сегодня только ленивый не занимается, поскольку это направление считается перспективным.
В США создают 50-киловаттный лазер на шасси БТР для армии и более мощные (300—400 кВт) — для флота. Свои программы в этой сфере есть у британцев, французов, китайцев и, конечно, у нас. Как уже реализованные (в разной степени), так и перспективные.
Но при всей перспективности ограничения у лазера есть — и они, несмотря на технологии, преодолеваются крайне сложно, медленно и дорого. Главной проблемой является наличие достаточно мощного и компактного источника энергии — касается она всех родов войск: и сухопутных, и для флота, и тем более для ВКС.
Считается, что проблемы дефицита энергии нет на кораблях, где даже относительно небольшие корветы и фрегаты возят на себе фактически электростанцию немаленького города, но это утверждение верно лишь отчасти. Лазер нельзя просто «включить в розетку» и использовать по мере необходимости. Для каждого выстрела требуются огромные конденсаторы или накопители, способные мгновенно отдать выработанную и накопленную заранее энергию. Это тяжёлое и объёмное оборудование, которое занимает много места даже на крейсере. КПД современных боевых лазеров составляет в лучшем случае около 25—35%. Это значит, что для получения лазера мощностью 100 кВт нужно обеспечить выработку минимум 300—400 кВт, а лучше 500, чтобы был запас.
Остальное превращается в тепло. Это тепло не является проблемой на открытом воздухе, да ещё и зимой, но как быть, когда лазер перегревается на корабле? Куда девать лишние 200—300 кВт тепла — вопрос нетривиальный. На стационарном объекте (например, построенном при НПЗ для его защиты) можно установить градирню (как на АЭС), но та же задача на корабле усложняется в разы, поскольку для мощного лазера нужно внедрять сложнейшие системы охлаждения. Если лазер не успевает остыть, он не может применяться часто. Это ограничивает его «скорострельность» сильнее, чем наличие необходимого объёма энергии. И чем мощнее лазер, тем масштабнее проблемы.
Главное достоинство лазера относительно классических систем ПВО — низкая стоимость поражения цели, сводящаяся, по сути, к стоимости электроэнергии с надбавкой на цену машины и её содержания на протяжении всего жизненного цикла. В отличие от зенитных ракетных систем, где ракета может быть в десятки раз дороже дрона, это огромная экономия. А главное, в случае поражения дрона лазером на землю упадёт только сам дрон, тогда как и зенитные ракеты, и снаряды зенитных ракет сами по себе представляют серьёзную угрозу для людей и имущества на земле, что существенно ограничивает возможности ведения огня, например, в населённых районах.
Что касается Белоруссии, то их желание вписаться в мировой рынок вооружений, особенно после некоторых санкционных послаблений со стороны США, вполне понятно. Лазеры — это товар с высокой добавленной стоимостью. Минск сейчас пытается занять нишу экспортёра умного ПВО для стран, которые не могут позволить себе сверхдорогие американские или израильские системы. В этом же направлении работает и Россия, так что не исключено, что в этой области двум странам придётся соперничать за получение зарубежных контрактов.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции
Канал «Старше Эдды» @vysokygovorit
Президент Белоруссии Александр Лукашенко сообщил о завершении разработки в стране лазера, способного сжигать дроны на расстоянии до 2 км.
В целом Белоруссия движется в общем тренде: противодроновыми лазерами сегодня только ленивый не занимается, поскольку это направление считается перспективным.
В США создают 50-киловаттный лазер на шасси БТР для армии и более мощные (300—400 кВт) — для флота. Свои программы в этой сфере есть у британцев, французов, китайцев и, конечно, у нас. Как уже реализованные (в разной степени), так и перспективные.
Но при всей перспективности ограничения у лазера есть — и они, несмотря на технологии, преодолеваются крайне сложно, медленно и дорого. Главной проблемой является наличие достаточно мощного и компактного источника энергии — касается она всех родов войск: и сухопутных, и для флота, и тем более для ВКС.
Считается, что проблемы дефицита энергии нет на кораблях, где даже относительно небольшие корветы и фрегаты возят на себе фактически электростанцию немаленького города, но это утверждение верно лишь отчасти. Лазер нельзя просто «включить в розетку» и использовать по мере необходимости. Для каждого выстрела требуются огромные конденсаторы или накопители, способные мгновенно отдать выработанную и накопленную заранее энергию. Это тяжёлое и объёмное оборудование, которое занимает много места даже на крейсере. КПД современных боевых лазеров составляет в лучшем случае около 25—35%. Это значит, что для получения лазера мощностью 100 кВт нужно обеспечить выработку минимум 300—400 кВт, а лучше 500, чтобы был запас.
Остальное превращается в тепло. Это тепло не является проблемой на открытом воздухе, да ещё и зимой, но как быть, когда лазер перегревается на корабле? Куда девать лишние 200—300 кВт тепла — вопрос нетривиальный. На стационарном объекте (например, построенном при НПЗ для его защиты) можно установить градирню (как на АЭС), но та же задача на корабле усложняется в разы, поскольку для мощного лазера нужно внедрять сложнейшие системы охлаждения. Если лазер не успевает остыть, он не может применяться часто. Это ограничивает его «скорострельность» сильнее, чем наличие необходимого объёма энергии. И чем мощнее лазер, тем масштабнее проблемы.
Главное достоинство лазера относительно классических систем ПВО — низкая стоимость поражения цели, сводящаяся, по сути, к стоимости электроэнергии с надбавкой на цену машины и её содержания на протяжении всего жизненного цикла. В отличие от зенитных ракетных систем, где ракета может быть в десятки раз дороже дрона, это огромная экономия. А главное, в случае поражения дрона лазером на землю упадёт только сам дрон, тогда как и зенитные ракеты, и снаряды зенитных ракет сами по себе представляют серьёзную угрозу для людей и имущества на земле, что существенно ограничивает возможности ведения огня, например, в населённых районах.
Что касается Белоруссии, то их желание вписаться в мировой рынок вооружений, особенно после некоторых санкционных послаблений со стороны США, вполне понятно. Лазеры — это товар с высокой добавленной стоимостью. Минск сейчас пытается занять нишу экспортёра умного ПВО для стран, которые не могут позволить себе сверхдорогие американские или израильские системы. В этом же направлении работает и Россия, так что не исключено, что в этой области двум странам придётся соперничать за получение зарубежных контрактов.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции