23.05.2026 16:22
«Воспитательные уколы» в детсаду Кызыла — альтернатива порке?
«ВОСПИТАТЕЛЬНЫЕ УКОЛЫ» В ДЕТСАДУ КЫЗЫЛА — СОВРЕМЕННАЯ АЛЬТЕРНАТИВА ПОРКЕ?
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh
В Кызыле матери четырёхлетних воспитанников детского сада пожаловались: на телах их детей обнаружились следы от уколов, а дети рассказали им, что воспитатель и его помощник уводили их в туалет и там делали уколы за то, что медленно ели и шумно себя вели. ГУ МВД по Туве начало проверку этой жалобы. Чуть позже мэрия Кызыла сообщила, что воспитателя и его помощника уволили на основании выводов служебной проверки и что комиссия зафиксировала нарушения педагогической этики и норм профессионального поведения. А родители всей страны задались вопросом: «Как теперь спокойно отдавать детей в сад?»
Мэрия утверждает, что, согласно данным камеры видеонаблюдения, физического воздействия на детей не было, но было словесное запугивание. Это, конечно, меняет дело, но не в корне. Получается, что иголками детей не кололи, но ими пугали, а кого-то водили в туалет, чтобы другие дети думали: там сейчас над ними совершают страшное. Это в любом случае сильное и нехорошее воздействие на психику детей и неверное воспитание, ведь дети будут себя хорошо вести не потому, что впитали нормы, а потому, что боятся уколов и своих воспитателей. Но если взрослого человека боятся, то он не воспитатель — он надсмотрщик. А сам детсад — скорее место, куда работающие родители сдают своего ребёнка, чтобы за ним присмотрели и вовремя накормили.
Но роль детских садов менялась, в том числе и благодаря изменению отношения к телесным наказаниям. Путь ремня и угроз был признан непродуктивным в воспитании. Но при этом каждый родитель понимает: наказание за плохое поведение должно быть. И в жизни каждого родителя наступал момент, когда он выбирал наказание. Дурной поступок без наказания не зафиксируется в детском сознании как дурной. И тут можно побить ребёнка, пригрозить ему ремнём и добиться послушания или же объяснить ему, почему его поступок плохой, лишить его чего-то — поездки, похода, обещанного подарка. Я лично выбираю второй вариант. Не люблю физического насилия и, кроме того, считаю, что в процессе порки взрослый сам теряет авторитет учителя, воспитателя, теряет доверие ребёнка. Потому что послушание из страха и убеждение на словах, примером, впитанная норма — это два разных пути формирования личности. В первом случае ребёнок повторит плохое, как только исчезнет страх наказания, во втором он будет понимать, почему сам выбирает плохого не делать.
Основы личности закладываются именно в дошкольном возрасте, до семи лет ребёнок определяется с представлениями о себе: я тот, над кем надсматривают, или я тот, кто делает добровольный выбор. Согласитесь, что эти два подхода формируют две разные личности. Вот поэтому мы — общество, родители — хотим, чтобы детский сад полностью отошёл от той роли, которую он исполнял когда-то — был местом, куда работающие родители сдавали несчастных детей. Мы хотим, чтобы он стал местом, где формируют и воспитывают человека. Если вы бываете на дворовых детских площадках, то знаете, что при знакомстве многие родители спрашивают: «А ваш ходит в детсад?» Когда вы отвечаете: «Нет», во взглядах появляется сочувствие. Потому что детский сад — уже место, куда ходить престижно, и в первом классе школы у ходивших в детсад, скорее всего, будет преимущество перед теми, кто не ходил.
Но такие истории, как кызыльская, тянут прогресс назад. Они, во-первых, доводят всех без исключения родителей до паники, и те нервно трепещут на работе: «Как там в саду мой малыш?» А во-вторых, они показывают, что работники детских садов сами не готовы к воспитательной роли. Они готовы к роли надсмотрщика, который будет пугать уколом, заклеит рот скотчем, чтоб не шумел, не вызовет скорую, как было в Дагестане, когда девочке оторвало палец дверью. И пока сами воспитатели не пересмотрят свою роль, из детсадов будут приходить пугающие новости.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh
В Кызыле матери четырёхлетних воспитанников детского сада пожаловались: на телах их детей обнаружились следы от уколов, а дети рассказали им, что воспитатель и его помощник уводили их в туалет и там делали уколы за то, что медленно ели и шумно себя вели. ГУ МВД по Туве начало проверку этой жалобы. Чуть позже мэрия Кызыла сообщила, что воспитателя и его помощника уволили на основании выводов служебной проверки и что комиссия зафиксировала нарушения педагогической этики и норм профессионального поведения. А родители всей страны задались вопросом: «Как теперь спокойно отдавать детей в сад?»
Мэрия утверждает, что, согласно данным камеры видеонаблюдения, физического воздействия на детей не было, но было словесное запугивание. Это, конечно, меняет дело, но не в корне. Получается, что иголками детей не кололи, но ими пугали, а кого-то водили в туалет, чтобы другие дети думали: там сейчас над ними совершают страшное. Это в любом случае сильное и нехорошее воздействие на психику детей и неверное воспитание, ведь дети будут себя хорошо вести не потому, что впитали нормы, а потому, что боятся уколов и своих воспитателей. Но если взрослого человека боятся, то он не воспитатель — он надсмотрщик. А сам детсад — скорее место, куда работающие родители сдают своего ребёнка, чтобы за ним присмотрели и вовремя накормили.
Но роль детских садов менялась, в том числе и благодаря изменению отношения к телесным наказаниям. Путь ремня и угроз был признан непродуктивным в воспитании. Но при этом каждый родитель понимает: наказание за плохое поведение должно быть. И в жизни каждого родителя наступал момент, когда он выбирал наказание. Дурной поступок без наказания не зафиксируется в детском сознании как дурной. И тут можно побить ребёнка, пригрозить ему ремнём и добиться послушания или же объяснить ему, почему его поступок плохой, лишить его чего-то — поездки, похода, обещанного подарка. Я лично выбираю второй вариант. Не люблю физического насилия и, кроме того, считаю, что в процессе порки взрослый сам теряет авторитет учителя, воспитателя, теряет доверие ребёнка. Потому что послушание из страха и убеждение на словах, примером, впитанная норма — это два разных пути формирования личности. В первом случае ребёнок повторит плохое, как только исчезнет страх наказания, во втором он будет понимать, почему сам выбирает плохого не делать.
Основы личности закладываются именно в дошкольном возрасте, до семи лет ребёнок определяется с представлениями о себе: я тот, над кем надсматривают, или я тот, кто делает добровольный выбор. Согласитесь, что эти два подхода формируют две разные личности. Вот поэтому мы — общество, родители — хотим, чтобы детский сад полностью отошёл от той роли, которую он исполнял когда-то — был местом, куда работающие родители сдавали несчастных детей. Мы хотим, чтобы он стал местом, где формируют и воспитывают человека. Если вы бываете на дворовых детских площадках, то знаете, что при знакомстве многие родители спрашивают: «А ваш ходит в детсад?» Когда вы отвечаете: «Нет», во взглядах появляется сочувствие. Потому что детский сад — уже место, куда ходить престижно, и в первом классе школы у ходивших в детсад, скорее всего, будет преимущество перед теми, кто не ходил.
Но такие истории, как кызыльская, тянут прогресс назад. Они, во-первых, доводят всех без исключения родителей до паники, и те нервно трепещут на работе: «Как там в саду мой малыш?» А во-вторых, они показывают, что работники детских садов сами не готовы к воспитательной роли. Они готовы к роли надсмотрщика, который будет пугать уколом, заклеит рот скотчем, чтоб не шумел, не вызовет скорую, как было в Дагестане, когда девочке оторвало палец дверью. И пока сами воспитатели не пересмотрят свою роль, из детсадов будут приходить пугающие новости.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции