25.06.2026 13:30
ПУТЬ В ЕС: ПОЛУЧИТ ЛИ УКРАИНА ЗАВЕТНОЕ МЕСТО?
ПУТЬ В ЕС: ПОЛУЧИТ ЛИ УКРАИНА ЗАВЕТНОЕ МЕСТО?
Олег Царёв, политик, экс-депутат Рады, автор канала @olegtsarov
15 июня ЕС открыл первый переговорный кластер с Украиной — впервые за всю историю. Но вчера Венгрия заблокировала движение дальше: новый премьер Петер Мадьяр отказался подписывать коллективное письмо, без которого остальные пять кластеров не откроются. Его аргумент неожиданный: это «несправедливо» по отношению к Сербии, Черногории и Северной Македонии, которые годами топчутся в той же очереди.
Чтобы понять, что стоит за этими словами, нужно объяснить механику. Для вступления в ЕС кандидат должен привести своё законодательство в соответствие с европейскими нормами по 33 темам, объединённым в шесть тематических блоков — кластеров. Открыть кластер — значит начать переговоры. Закрыть — успешно их завершить. Решение об открытии каждого кластера требует согласия всех 27 стран ЕС — механизма обхода не существует. Самый важный — первый, про демократические институты и верховенство права. Именно он открыт 15 июня. Остальные пять заблокированы Будапештом.
Какое значение всё это имеет для нас?
Истории евроинтеграции Украины уже около четверти века, если считать от заявлений тогдашнего президента Кучмы о «европейском выборе». Тогда у нас уверенно объясняли: Украина слабая, коррумпированная, до евростандартов ей как до Марса, ЕС после расширения сам трещит по швам и вот-вот рассыплется. И что важно, это говорилось не по указке сверху. Те, кто произносил такое, сами в это верили.
Прошло 20 с лишним лет. С 2014 года Украина живёт в рамках экономической и политической ассоциации с ЕС. С 2022-го — кандидат в члены. А теперь вот — первый открытый кластер.
Темп, прямо скажем, не впечатляет. Черногория ведёт переговоры уже 14 лет и закрыла меньше половины кластеров. Сербия за 12,5 года не закрыла ни одного. У Северной Македонии почти за четыре года не открыт вообще ни один. Глядя на эти примеры, понимаешь логику тех, кто говорит, что Украина вступит в ЕС не раньше чем через 10—20 лет.
Но именно здесь кроется та же системная ошибка, что и у многолетних мантр о том, что Украину в ЕС вообще не примут. Все эти оценки не учитывают один фактор, который в официальные кластеры не входит, но де-факто является ключевой европейской ценностью, — русофобию.
Соглашение об ассоциации было подписано сразу после «майдана». Статус кандидата получен после того, как террор против Донбасса сделал СВО неизбежной, а Киев отказался от стамбульских договорённостей. Так что не удивлюсь, если в ходе этой войны произойдёт нечто, что подтолкнёт Брюссель к ускоренному приёму.
Но всё это имеет значение ровно для одной категории людей — киевских чиновников, уже считающих кресла в Европарламенте. Главное же для нас — не число открытых и закрытых кластеров, а сама логика процесса. Украина уже интегрирована в европейскую экономику, политику и военную машину — де-факто. Деньги идут. Оружие идёт. Санкции против России вводятся. И всё это — без членства.
Формальный статус Украины в ЕС не имеет значения, потому что функционально она уже является частью западного блока. Ждать, пока «закроют все кластеры», чтобы считать Украину частью ЕС, — это как ждать свадьбы, когда пара уже десять лет живёт вместе, имеет общий счёт и детей. Для России переговорный трек Украина — ЕС не является индикатором угроз и не должен влиять на стратегические решения. Угроза уже реализована — не юридически, а фактически.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции
Олег Царёв, политик, экс-депутат Рады, автор канала @olegtsarov
15 июня ЕС открыл первый переговорный кластер с Украиной — впервые за всю историю. Но вчера Венгрия заблокировала движение дальше: новый премьер Петер Мадьяр отказался подписывать коллективное письмо, без которого остальные пять кластеров не откроются. Его аргумент неожиданный: это «несправедливо» по отношению к Сербии, Черногории и Северной Македонии, которые годами топчутся в той же очереди.
Чтобы понять, что стоит за этими словами, нужно объяснить механику. Для вступления в ЕС кандидат должен привести своё законодательство в соответствие с европейскими нормами по 33 темам, объединённым в шесть тематических блоков — кластеров. Открыть кластер — значит начать переговоры. Закрыть — успешно их завершить. Решение об открытии каждого кластера требует согласия всех 27 стран ЕС — механизма обхода не существует. Самый важный — первый, про демократические институты и верховенство права. Именно он открыт 15 июня. Остальные пять заблокированы Будапештом.
Какое значение всё это имеет для нас?
Истории евроинтеграции Украины уже около четверти века, если считать от заявлений тогдашнего президента Кучмы о «европейском выборе». Тогда у нас уверенно объясняли: Украина слабая, коррумпированная, до евростандартов ей как до Марса, ЕС после расширения сам трещит по швам и вот-вот рассыплется. И что важно, это говорилось не по указке сверху. Те, кто произносил такое, сами в это верили.
Прошло 20 с лишним лет. С 2014 года Украина живёт в рамках экономической и политической ассоциации с ЕС. С 2022-го — кандидат в члены. А теперь вот — первый открытый кластер.
Темп, прямо скажем, не впечатляет. Черногория ведёт переговоры уже 14 лет и закрыла меньше половины кластеров. Сербия за 12,5 года не закрыла ни одного. У Северной Македонии почти за четыре года не открыт вообще ни один. Глядя на эти примеры, понимаешь логику тех, кто говорит, что Украина вступит в ЕС не раньше чем через 10—20 лет.
Но именно здесь кроется та же системная ошибка, что и у многолетних мантр о том, что Украину в ЕС вообще не примут. Все эти оценки не учитывают один фактор, который в официальные кластеры не входит, но де-факто является ключевой европейской ценностью, — русофобию.
Соглашение об ассоциации было подписано сразу после «майдана». Статус кандидата получен после того, как террор против Донбасса сделал СВО неизбежной, а Киев отказался от стамбульских договорённостей. Так что не удивлюсь, если в ходе этой войны произойдёт нечто, что подтолкнёт Брюссель к ускоренному приёму.
Но всё это имеет значение ровно для одной категории людей — киевских чиновников, уже считающих кресла в Европарламенте. Главное же для нас — не число открытых и закрытых кластеров, а сама логика процесса. Украина уже интегрирована в европейскую экономику, политику и военную машину — де-факто. Деньги идут. Оружие идёт. Санкции против России вводятся. И всё это — без членства.
Формальный статус Украины в ЕС не имеет значения, потому что функционально она уже является частью западного блока. Ждать, пока «закроют все кластеры», чтобы считать Украину частью ЕС, — это как ждать свадьбы, когда пара уже десять лет живёт вместе, имеет общий счёт и детей. Для России переговорный трек Украина — ЕС не является индикатором угроз и не должен влиять на стратегические решения. Угроза уже реализована — не юридически, а фактически.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции