09.07.2026 13:40
Его голос стал для неё наваждением: как украинские спецслужбы вербуют россиянок
ЕГО ГОЛОС СТАЛ ДЛЯ НЕЁ НАВАЖДЕНИЕМ: КАК УКРАИНСКИЕ СПЕЦСЛУЖБЫ ВЕРБУЮТ РОССИЯНОК
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh
Наши спецслужбы задержали соучастницу подготовки покушения на высокопоставленного военного. Мы уже привыкли к таким новостям: за деньги, под воздействием мошенников, за счёт шантажа наших граждан заставляют совершать преступления. Но тут что-то новенькое: задержанная готовила покушение под угрозой срыва её любовного романа с украинским куратором. Ей 25 лет. Она арендовала квартиру в Москве и оттуда следила за офицером Минобороны. Возлюбленному она передавала данные о расположении видеокамер рядом с местом проживания офицера, подготовила квартиру, в которой должен был поселиться исполнитель теракта. Делала она всё это за обещание от спецслужб, что её роман с куратором продолжится.
А тут уже пошёл почерк террористов, в своё время вербовавших смертниц на Северном Кавказе и в исламских странах. Когда-то я изучила истории смертниц — и с уверенностью говорю: большинство были влюблены в своих кураторов. Это утверждение я строю не на предположении, а на посещении их сёл, домов, разговоров с членами их семей. Я точно знаю, что две смертницы, взорвавшие московское метро в 2010-м, были влюблены в тех, кто их подготовил к теракту.
Одна из них — школьный завуч 28 лет — стала второй женой представителя радикальных течений, и он убедил её, что жизнь его коротка и лучше ей подождать его в раю. Она взорвала метро, покрыла чёрным горем свою семью, а он ещё пожил, в том числе с другими женщинами. Второй было 17 лет, и она тоже влюбилась в мужчину, который её курировал. Это всегда очень зависимые отношения.
А природу их я хорошо поняла на другой истории. В те годы Северный Кавказ был актуальной темой, бандподполье после кампаний в Чечне ещё не удалось усмирить — и я не вылезала из командировок туда. Буквально на моих глазах адекватная — или казавшаяся мне таковой — молодая женщина познакомилась по телефону с мужчиной, отбывавшим в колонии срок за теракт. Он говорил с ней бархатными интонациями, голосом искусителя, насквозь фальшивым, но она верила. Зачем она вообще говорила с ним — профессионально успешная женщина? У неё были уязвимости: лёгкий внешний дефект, одиночество и какие-то мнимые, но всепоглощающие мечты о героизме. И ещё вера в свою исключительность. Сиделец её быстро раскусил, привязал к себе, убедив, что он один только её понимает. Она бежала по вечерам домой, чтобы говорить с ним по телефону, его голос стал её наваждением. Откуда у него был телефон — меня не спрашивайте. Я описываю события 2011 года.
А потом знаете что он сделал? Примерно то же самое, что и украинский куратор. Он резко оборвал общение, сказав, что общение их греховно, что она ему не жена, а он не может продолжать грешить общением не с женой. Женщина продержалась несколько дней и позвонила ему сама. Она была готова на всё, лишь бы слышать его голос. И вот она уже плотно на крючке, а он делает ей одолжение, общаясь с ней. Полагаю, что с 25-летней россиянкой провернули ту же схему. Не секрет, что СБУ хорошо изучила террористическую тактику радикалов.
Но что же было дальше с той женщиной из 2011-го? Ничего хорошего. Смертницей она не стала, но, будучи журналистом, начала... публиковать в газете преступные заметки этого человека из тюрьмы. А потом ей пришлось бежать из родного города, из своей страны. Но это долгая история. Она всегда у меня перед глазами как пример того, что можно сделать с женщиной, которая ни о каком терроризме, покушениях не помышляет.
Я пришла к выводу, что такие женщины всегда уязвимы, не имеют достаточно собственного достоинства, но и верят в свою исключительность. Ну а то, что они принимают за любовь, лишь тяжёлая форма зависимости, которую кураторы искусно в них вызывают. И кстати, я не считаю, что есть хоть что-то, что может оправдать этих женщин.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh
Наши спецслужбы задержали соучастницу подготовки покушения на высокопоставленного военного. Мы уже привыкли к таким новостям: за деньги, под воздействием мошенников, за счёт шантажа наших граждан заставляют совершать преступления. Но тут что-то новенькое: задержанная готовила покушение под угрозой срыва её любовного романа с украинским куратором. Ей 25 лет. Она арендовала квартиру в Москве и оттуда следила за офицером Минобороны. Возлюбленному она передавала данные о расположении видеокамер рядом с местом проживания офицера, подготовила квартиру, в которой должен был поселиться исполнитель теракта. Делала она всё это за обещание от спецслужб, что её роман с куратором продолжится.
А тут уже пошёл почерк террористов, в своё время вербовавших смертниц на Северном Кавказе и в исламских странах. Когда-то я изучила истории смертниц — и с уверенностью говорю: большинство были влюблены в своих кураторов. Это утверждение я строю не на предположении, а на посещении их сёл, домов, разговоров с членами их семей. Я точно знаю, что две смертницы, взорвавшие московское метро в 2010-м, были влюблены в тех, кто их подготовил к теракту.
Одна из них — школьный завуч 28 лет — стала второй женой представителя радикальных течений, и он убедил её, что жизнь его коротка и лучше ей подождать его в раю. Она взорвала метро, покрыла чёрным горем свою семью, а он ещё пожил, в том числе с другими женщинами. Второй было 17 лет, и она тоже влюбилась в мужчину, который её курировал. Это всегда очень зависимые отношения.
А природу их я хорошо поняла на другой истории. В те годы Северный Кавказ был актуальной темой, бандподполье после кампаний в Чечне ещё не удалось усмирить — и я не вылезала из командировок туда. Буквально на моих глазах адекватная — или казавшаяся мне таковой — молодая женщина познакомилась по телефону с мужчиной, отбывавшим в колонии срок за теракт. Он говорил с ней бархатными интонациями, голосом искусителя, насквозь фальшивым, но она верила. Зачем она вообще говорила с ним — профессионально успешная женщина? У неё были уязвимости: лёгкий внешний дефект, одиночество и какие-то мнимые, но всепоглощающие мечты о героизме. И ещё вера в свою исключительность. Сиделец её быстро раскусил, привязал к себе, убедив, что он один только её понимает. Она бежала по вечерам домой, чтобы говорить с ним по телефону, его голос стал её наваждением. Откуда у него был телефон — меня не спрашивайте. Я описываю события 2011 года.
А потом знаете что он сделал? Примерно то же самое, что и украинский куратор. Он резко оборвал общение, сказав, что общение их греховно, что она ему не жена, а он не может продолжать грешить общением не с женой. Женщина продержалась несколько дней и позвонила ему сама. Она была готова на всё, лишь бы слышать его голос. И вот она уже плотно на крючке, а он делает ей одолжение, общаясь с ней. Полагаю, что с 25-летней россиянкой провернули ту же схему. Не секрет, что СБУ хорошо изучила террористическую тактику радикалов.
Но что же было дальше с той женщиной из 2011-го? Ничего хорошего. Смертницей она не стала, но, будучи журналистом, начала... публиковать в газете преступные заметки этого человека из тюрьмы. А потом ей пришлось бежать из родного города, из своей страны. Но это долгая история. Она всегда у меня перед глазами как пример того, что можно сделать с женщиной, которая ни о каком терроризме, покушениях не помышляет.
Я пришла к выводу, что такие женщины всегда уязвимы, не имеют достаточно собственного достоинства, но и верят в свою исключительность. Ну а то, что они принимают за любовь, лишь тяжёлая форма зависимости, которую кураторы искусно в них вызывают. И кстати, я не считаю, что есть хоть что-то, что может оправдать этих женщин.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции