15 февраля 1985 года, спортивно-концертный комплекс в Ереване, холм Цицернакаберд.

15 февраля 1985 года, спортивно-концертный комплекс в Ереване, холм Цицернакаберд. Здание, построенное всего год назад, — один из символов столицы Армении. Огонь начинается, как это часто бывает, с мелочи, но в считаные минуты охватывает всё. Люди в панике, пожарные бьются с пламенем. Но им нужен кто-то, кто сможет пробраться через стену огня туда, где очаг. И в этот момент появляется он. Шаварш Карапетян. Не спасатель по профессии, не супергерой, а просто человек, который видит: горит здание. И для него это сигнал — не «Вызовите МЧС!», а «Я рядом, я пойду!».

Как он сам скажет потом, «это элементарно». И вот тут, знаете, хочу остановиться. Потому что это «элементарно» — оно, конечно, смешное. Особенно если сегодня представить себе среднестатистического 30-летнего (Карапетяну было 32 в 1985-м) мужчину, который, увидев горящее здание, скорее всего, замедлит шаг, чтобы снять пламя на телефон («запилить селфи»), надеясь, что спасатели уже едут. Но наш герой не такой. И он «не такой» уже не первый раз. И это не пафос. Это то, что в медицине называют синдромом спасателя, а в народе — просто подвигом.

Сегодня имя Шаварша Карапетяна знают многие. Он занимает должность в руководстве Башкирии (советник главы региона по вопросом спорта), там же, в представительстве Башкирии, служит его сын Тигран. Об этом мне на днях рассказала коллега, журналист RT Заруи (Зара) Карапетян, его дочь. Ещё одна дочь, Лусинэ, работает в ЦБ. Двое внуков, Арутюн и Микаэл, внучка Елизавета.

Его называют героем, примером, символом мужества. Но звание Героя Советского Союза Карапетяну так и не присвоили. И если вчитаться в детали его свершений, становится ясно: это не просто история о спасённых людях. Это история о времени, которое требовало от своих граждан невозможного и не всегда было готово сказать за это спасибо.

История Шаварша — это история о том, как в СССР относились к подвигам и к тем, кто их совершал. С одной стороны, общество ценило силу, выносливость, готовность к самопожертвованию — всё то, что олицетворял собой Карапетян. С другой — оно не было готово признавать, что за каждым таким поступком стоит огромная личная цена: здоровье, карьера, иногда сама жизнь. Ну а с третьей — наша культура требует от нас бескорыстия. Она ждёт, чтобы всё хорошее, что мы делаем другим, мы делали не за спасибо или публичное признание, а потому что считаем это должным. То есть просто делаем мир таким, каким хотели бы его видеть.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции