Зять-алкоголик избил тещу и запугивает семью

- Убью!
Зять кулаком ударил Анну Петровну в грудь так, что она отлетела к порогу, теряя шаль с головы, и упала навзничь. Закрывая лицо ладонями, женщина приготовилась к тому, что Коля будет добивать, но пьяный, озверевший зять неожиданно потерял к ней интерес. Сжимая кулаки, он обернулся назад, происходящее за спиной его интересовало больше.
А там, в угол забилась жена, прикрывая кричащего от ужаса двухлетнего Ваню, под столом ревели старшие дети, Санька с Олей.
У пьяного Николая жена всегда вызывала жуткое раздражение, ее вечно отекшое лицо с несходящими синяками, так и просилось под удары. Эти коровьи глаза, с навеки застывшим страхом, скорбные складки возле губ, разве могут они интересовать мужчину? Ещё и тощая, ребра как у гармошки клавиши, локти и колени острые, как пики, не женщина, недоразумение сплошное.
Поэтому он и повадился ходить к Зинке Телешовой, что возле речки живёт, она как и фамилия ее, телястая такая, веселая, и самогон у неё всегда припасен для гостя дорогого.
После ласк и самогона Зинки, возвращаться к кислой роже Машки, ему не хотелось, но и остаться у любовницы тоже не мог.
Он же не приживала какой то, чтобы жить в чужом доме, у него есть пятистенная изба, баня, хлев со скотиной. Но там есть ещё и жена постылая, детишек трое, от которых ему не избавиться никогда. Если выгнать их, вся деревня осудит, как же так, при живом отце, дети сиротами будут. А Зинку в жёны брать, тоже не велика заслуга, в ее постели полдеревни побывало, засмеют мужики. Ходить к ней по ночам, считалось делом почетным, все похихикивали, подмигивали, но не осуждали, дело-то житейское.
Но жениться на такой, это опозорить себя, поэтому Николай тешился у Зинки по ночам, а дома срывал злость на жене.
Бил сухостоину Машку постылую, что привязала детишками его к себе, ведь если бы не она, жил бы привольно, горя не знал.
По молодости, по глупости великой, женился на ней, девчонка была вроде симпатичная, жила по соседству, с детства знакомая.
Мать уговорила присмотреться, говорила, что работящая и добрая, лучше жены во всей округе не найти.
Пошёл он после армии провожать ее, не соврала мать, девчонка хорошая, послушная и тихая. Быстро как-то закрутилось всё, сосватали, женился, пошли дети друг за другом, дом материнский обновили. Сама мать порадовалась маленько счастью сына, и померла, живот у нее надорванный был, а по больницам не ходила. Маялась дома, травки заваривала, бабки знахарки вправляли как могли, но видимо от смерти лекарства нет.
За военные годы, когда без мужей остались, сами пахали, сеяли, лес валили, опустились органы внутренние от тяжестей непосильных. А и после войны не лучше было, из двухсот мужчин вернулись десять, из тех трое калек, остальные больше в грудь били, чем работали.
Так и продолжали женщины тягать всё на себе, детей, дом, скотину, и надрывались. Матери Коли ещё и пятидесяти не было, а она старухой стала немощной, платком черным повязала голову и в угол пустой тайком крестилась. Икону нельзя держать в доме, прятали в подполе, а сами оглядываясь по сторонам, кланялись углу.
После смерти матери, сами хозяевами стали Коля с Машей, жить бы и жить, но стала тоска грызть Николая. А чем ещё ее глушить, как не самогоном, единственное средство от клятущей, что сердце разъедает.
А как выпьет, кулаки чешутся, так и охота вдарить, да посильнее, чтобы кровь брызнула. Стал он поколачивать жену, иногда и дочке Олюшке доставалось, пусть привыкает мужика бояться, ей же замуж идти. А сыновей не бил, он учил их жизни, ремнём охаживал, как и отец его когда-то, пока на войне не сгинул.
Вошло у него в привычку, воспитывать жену с детьми по ночам, придет от Зинки, а они не спят, ждут кормильца в ряд выстроившись. Глазенками телячьими сверкают, все в мать, пугливые, словно скотинки бессловесные, будто и не от него родились.
ПРОДОЛЖЕНИЕ👇