15.05.2026 07:01
Начало🔼 — Вон идёт извращенец!
Начало🔼
— Вон идёт извращенец! — одновременно толкнула нас с Сашкой в подреберья Алёнка, сидящая посередине. Она верила в существование извращенца больше Шуры, поэтому согласилась сидеть только посерёдке, чтобы извращенец не схватил её и не утащил в заснеженные кусты.
Навстречу нам шаркал дедуля в тулупе и валенках. Из-под тулупа виднелись чёрные дутые штаны, которые сигнализировали, что дед вряд ли может быть извращенцем, хотя кто ж их знает, мы их не видели ни разу.
— Извращенец? — зашептала Алёнка.
— Вряд ли, — с грустью ответила я. — У нас таких в деревне за домом стооолько бродит и никто в извращениях замечен не был.
За час через парк пробежали три женщины с пакетами, дед, бабушка, покосившаяся на нас как на неблагонадёжных элементов, один мужик в куртке и в брюках, которыми сильно расстроил нас.
Мороз крепчал, а надежда таяла. Окоченев от ноябрьской погоды, мы были готовы бросить сомнительную затею, как из-за угла появилась чёрная фигура с собачкой. Фигура как раз была в длинном чёрном пуховике, который отлично вписывался в образ извращенца. Собачка на поводке не вписывалась, но откуда ж нам знать, заводят извращенцы собак или нет.
Чем ближе фигура приближалась к нам, тем громче мы заявляли, что она — и есть извращенец. Мы следили и ждали.
Наконец фигура поравнялась с нами. Тусклый фонарь озарил лицо незнакомца в чёрном длинном пуховике, и мы увидели, что перед нами парниша. Кстати, достаточно симпатичный и почти наш ровесник. Он с интересом взглянул на трёх девчонок, уставившихся на него.
— Ты извращененец? — опустив прелюдии, перешла сразу к делу Сашка.
— Кто? Я? — замямлил потенциальный извращенец с собачкой, чем только раззадорил нас.
— Ну да! Ходишь тут по темноте в своём извращенском пуховике, да ещё и с собачкой! – решила вдруг Сашка, что собачка вписывается в извращенскую концепцию, а не нарушает её.
— Да я собаку выгуливаю. Мама сказала, что на улице холодно, и чтоб я её пуховик надел. Он длинный.
— Ты ещё и в женском пуховике! – забыла Сашка про третью пачку вонючих Кириешек.
Три девчонки покатились со смеху. Парнишка стоял перед нами, закусив губу. Не в силах справиться с обидой, он рванул поводок и скрылся за тёмными деревьями.
— А извращенец может ходить в женской одежде? — шепнула Алёнка.
— Наверное, он-то и должен в ней ходить! — смеялась Сашка.
Решив, что нашей терморегуляции хватит ещё минут на десять, было решено дождаться последнего бедолагу и отправиться домой. Может, извращенца мы и не встретили сегодня, но хотя бы вдоволь поржали, а в тринадцать лет большего и не надо.
Наконец, из-за угла появилась фигура, за ней вторая, а за парочкой, виляя хвостом, бежала собачка. Четвероногая была до боли знакома, как и вторая фигура в длинном пуховике, которую за руку тянула первая. Трио направлялось грозной походкой, которую мог определить любой подросток нашего времени.
Вмиг считав угрожающий комплект из выражения лица, походки и криков: «Вы что, профурсетки бесстыжие, моего сына до слёз довели? Я вам сейчас такого извращенца покажу!», мы вскочили с нашего наблюдательного пункта и подрапали. Шура бросила даже четвёртую пачку смердящих Кириешек, чем возможно спасла себя от гастрита.
Женщина неслась как крейсер в семьдесят узлов за нами. Сын с довольной ухмылкой плёлся за могучей спиной мамаши, и даже пёс лаял нахально, чувствуя своё превосходство рядом с властной хозяйкой.
Пулей мы пересекли парк, выбежали на набережную и не оглядываясь преодолели ещё метров триста. Грозный лай становился всё тише, как и ехидное хлюпанье пацанчика, облачённого в предательский пуховик.
Наконец можно было выползать из укрытия. Мы с девчонками переглянулись, и Шура прошептала: «Не знаю, насколько страшны твои извращенцы, Карина, но мамы у них — просто атас! Вот кого надо бояться»
А потому что никому в этом мире не разрешено обижать сыночка, кем бы он ни был. Это вам любая мама скажет. И любой извращенец подтвердит!
— Вон идёт извращенец! — одновременно толкнула нас с Сашкой в подреберья Алёнка, сидящая посередине. Она верила в существование извращенца больше Шуры, поэтому согласилась сидеть только посерёдке, чтобы извращенец не схватил её и не утащил в заснеженные кусты.
Навстречу нам шаркал дедуля в тулупе и валенках. Из-под тулупа виднелись чёрные дутые штаны, которые сигнализировали, что дед вряд ли может быть извращенцем, хотя кто ж их знает, мы их не видели ни разу.
— Извращенец? — зашептала Алёнка.
— Вряд ли, — с грустью ответила я. — У нас таких в деревне за домом стооолько бродит и никто в извращениях замечен не был.
За час через парк пробежали три женщины с пакетами, дед, бабушка, покосившаяся на нас как на неблагонадёжных элементов, один мужик в куртке и в брюках, которыми сильно расстроил нас.
Мороз крепчал, а надежда таяла. Окоченев от ноябрьской погоды, мы были готовы бросить сомнительную затею, как из-за угла появилась чёрная фигура с собачкой. Фигура как раз была в длинном чёрном пуховике, который отлично вписывался в образ извращенца. Собачка на поводке не вписывалась, но откуда ж нам знать, заводят извращенцы собак или нет.
Чем ближе фигура приближалась к нам, тем громче мы заявляли, что она — и есть извращенец. Мы следили и ждали.
Наконец фигура поравнялась с нами. Тусклый фонарь озарил лицо незнакомца в чёрном длинном пуховике, и мы увидели, что перед нами парниша. Кстати, достаточно симпатичный и почти наш ровесник. Он с интересом взглянул на трёх девчонок, уставившихся на него.
— Ты извращененец? — опустив прелюдии, перешла сразу к делу Сашка.
— Кто? Я? — замямлил потенциальный извращенец с собачкой, чем только раззадорил нас.
— Ну да! Ходишь тут по темноте в своём извращенском пуховике, да ещё и с собачкой! – решила вдруг Сашка, что собачка вписывается в извращенскую концепцию, а не нарушает её.
— Да я собаку выгуливаю. Мама сказала, что на улице холодно, и чтоб я её пуховик надел. Он длинный.
— Ты ещё и в женском пуховике! – забыла Сашка про третью пачку вонючих Кириешек.
Три девчонки покатились со смеху. Парнишка стоял перед нами, закусив губу. Не в силах справиться с обидой, он рванул поводок и скрылся за тёмными деревьями.
— А извращенец может ходить в женской одежде? — шепнула Алёнка.
— Наверное, он-то и должен в ней ходить! — смеялась Сашка.
Решив, что нашей терморегуляции хватит ещё минут на десять, было решено дождаться последнего бедолагу и отправиться домой. Может, извращенца мы и не встретили сегодня, но хотя бы вдоволь поржали, а в тринадцать лет большего и не надо.
Наконец, из-за угла появилась фигура, за ней вторая, а за парочкой, виляя хвостом, бежала собачка. Четвероногая была до боли знакома, как и вторая фигура в длинном пуховике, которую за руку тянула первая. Трио направлялось грозной походкой, которую мог определить любой подросток нашего времени.
Вмиг считав угрожающий комплект из выражения лица, походки и криков: «Вы что, профурсетки бесстыжие, моего сына до слёз довели? Я вам сейчас такого извращенца покажу!», мы вскочили с нашего наблюдательного пункта и подрапали. Шура бросила даже четвёртую пачку смердящих Кириешек, чем возможно спасла себя от гастрита.
Женщина неслась как крейсер в семьдесят узлов за нами. Сын с довольной ухмылкой плёлся за могучей спиной мамаши, и даже пёс лаял нахально, чувствуя своё превосходство рядом с властной хозяйкой.
Пулей мы пересекли парк, выбежали на набережную и не оглядываясь преодолели ещё метров триста. Грозный лай становился всё тише, как и ехидное хлюпанье пацанчика, облачённого в предательский пуховик.
Наконец можно было выползать из укрытия. Мы с девчонками переглянулись, и Шура прошептала: «Не знаю, насколько страшны твои извращенцы, Карина, но мамы у них — просто атас! Вот кого надо бояться»
А потому что никому в этом мире не разрешено обижать сыночка, кем бы он ни был. Это вам любая мама скажет. И любой извращенец подтвердит!