В Бразилию я прихватила немного хрустящих долларов, которые обозвала неприкосновенным запасом.

В Бразилию я прихватила немного хрустящих долларов, которые обозвала неприкосновенным запасом. Запас этот, конечно же, можно и нужно было трогать, но только на определенные и очень конкретные нужды. На какой-нибудь новенький бразильский наряд.

Искомый наряд должен был попасться мне на глаза невзначай и покорить моё слабое девичье сердце на раз. Вот шла-шла и влюбилась. В юбку с воланами или платье в цветочек, в джинсы клёш или пиджак, расшитый бисером.

Шли дни в Бразилии, и я даже пару раз заглядывала в местные торговые центры, глазея на витрины. На глаза попадались развратные платья с декольте до пупа, прозрачные рубашки, шорты-стринги и другие скромные элементы одежды, которые так любят местные бразильянки. Так и повисла надо мной угроза покинуть Бразилию без продукта местного текстильного производства. Ещё и мужчина канючил над ухом, что шатаемся мы по кольцевой линии ада! Все эти кофточки, брючки и сумочки он видел уже в пятый раз, а живот вот урчит и пива бы сейчас холодненького.

Текстильная промышленность разочаровала, но ляжку беспощадно жгли поменянные бразильские реалы. Кстати, по очень невыгодному курсу, но об этом позже. Не надеясь на чудо, я завернула в последний отдел. На часах уже стукнуло без пятнадцати десять, а значит, магазин через считанные минуты закрывался.

Сперва я примерила невообразимое атласное платье в пол с огромными цветами и открытой спиной. Эта зараза вцепилась в меня мёртвой хваткой, облепила и выплюнула наружу мои подмышки.

— Прелестно! — кричали в унисон продавщица и мужчина, мечтающие побыстрее втюхать мне любое барахло и отправиться домой.

Затем на меня пытались натянуть комбинезон, который был сшит на гнома из сказки про Белоснежку. Он был очень красивый и модный, но предательски въелся в моё межъягодичное пространство!

— ЕЩЁ ПРЕЛЕСТНЕЕ! — кричали громче две Иуды, желающие втюхать мне даже мешок от картошки, только бы поскорее отправиться домой.

Наконец на часах стукнуло десять, но бразильская продавщица не собиралась домой: ни сама, ни отпускать нас. Она лишь крикнула на португальском, что у неё есть кое-что именно для меня и ускакала в зал. Через секунду мы услышали громкий топот её каблучков прямо над нашими головами. Видимо, на чердаке у них расположился склад.

— ВОТ! — протянула мне «продавщица года» широкие льняные брюки в полоску и такой же расцветки жилет.

Молочный костюм пах роскошью, утончённостью и отливал золотой нитью.

— Смотри! Смотри! Ну просыпайся уже! — тормошила я прикорнувшего в уголке бедолагу, который видел уже третий сон про кровать и пиво.

— А? Что? Да-да, отличный костюм. Ой, то есть нет! Карин, ну вот всё, что ты смотрела до этого, было хорошо, а костюм ... ну как бы тебе сказать, — мямлил Арсений.

— Ничего ты не понимаешь! Это же ОЛД МАНИ! — протянула я.

Пока я пропихивала ногу в штанину, а продавщица одобрительно кивала на каждый мой восхищённый вздох, Арсений думал.

— Ты не знаешь, что за олд мани такое? — решила объяснить я сонному бедолаге про тихую роскошь, спокойные цвета и дух скромного богатства.

— Я-то знаю! — задумчиво отвёл мужчина глаза в потолок и глубоко вздохнул. — Олд мани — это те старые доллары, выпущенные до 2013 года, которые тебе втюхали в московском банке, а нынешние менялы обменяли их по ужасно невыгодному курсу! Вот это точно ОЛД МАНИ!

— А костюм этот? — покружилась я в тихой и старой роскоши.

— А костюм твой просто бабкин! Хотя не, дедкин! Но если тебе станет легче, то дед тот явно был богатым!

Покупка века была совершена! Шикарный дедкин костюм был приобретен за олд мани🤣