И довольная, развернувшись, поспешила к столам, думая про себя, что за столько лет их страсть не утихла.

И довольная, развернувшись, поспешила к столам, думая про себя, что за столько лет их страсть не утихла. Так, чуть-чуть пеплом покрылась, но лишь дунет ветерок, вот как сейчас, и готово дело — горит ярко, аж искры летят, их костерок любви.

— Ох, Женька, завидую тебе, — сказала ей Настя. — Такая у вас со Степаном любовь!

— А я тебе, Настька. Твой Игорь — чистое золото!

И это тоже было правдой. В мутные годы, когда все жили от зарплаты до зарплаты, считая копейки, Игорь весь как-то подсобрался, словно сжатая пружина, и не без помощи семьи, поднатужившись, начал своё дело в бывших колхозных цехах, где раньше находилась пилорама. Собрал коллектив, который вместе с хозяином прошёл огонь и воду, отсеивая случайных людей; встали на ноги и развернулись на всю ширь, освоив не только обработку древесины, но и производство мебели.

Сейчас это была хорошая, прочно стоящая на ногах компания, имеющая даже свои магазины и клиентов со всех уголков страны. В отличие от таких же предпринимателей, как он, Игорь село на город и жену на молоденькую не променял, а жил в Клюевке, отстроив большой дом, и время от времени делал щедрые взносы в местный храм.

— Счастливые мы с тобой, Женька! — Настя обняла сестру. — Грех жаловаться!

— Тьфу-тьфу, чтобы не сглазить!

— И не говори. Главное, чтобы родители здоровы были и дети наши. Антошка твой совсем большой стал, прямо жених!

— Жених! А сам до сих пор с детской игрушкой спит. Об одном жалею, что снова не родила, а на надо было ещё парочку.

— Не будем сегодня о грустном. Смотри, нас мама зовёт, идём, пора столы накрывать.

Обнявшись, они поспешили к матери.
Продолжение следует…