Вооружившись двумя лопатами, большой и маленькой, собрав в узелок немного еды, Шкалик пешком рванул на поиски.

Вооружившись двумя лопатами, большой и маленькой, собрав в узелок немного еды, Шкалик пешком рванул на поиски. День был прохладным, моросил дождь, сеянец — тот, что долго и нудно капает с неба, постепенно пропитывая землю водой. До нужного места он добрался быстро. Оглядевшись по сторонам, приступил к работе.

В фуфайке ему быстро стало жарко, и он бросил её на остатки сохранившегося забора, остервенело вгрызаясь в земляной вал, заросшей травой завалинки. Пот застилал глаза, на зубах хрустел песок, но Шкалик, увлечённый своим делом, не замечал усталости.

Странный, протяжный то ли вой, то ли стон раздался со стороны небольшого болотца с северной стороны выселок. Шкалик выпрямился, замер как суслик, поводя испуганными глазами по мокрым останкам дома. Вдруг под лопатой, на которую он опирался, что-то звякнуло. Он быстро нагнулся и, разрыв землю, увидел шкатулку.

Схватив фуфайку и забыв про лопаты, он стремглав помчался прочь, гонимый страхом и воем, сопровождавшим его до дороги, ведущей в село, чтобы передать шкатулку Иванычу.

— Враки всё это, никаких стонов и быть не может, — безапелляционно сказал Трофим, пытаясь найти, за что подцепить крышку. — Это трясина издаёт такие звуки, — пояснил он, открывая шкатулку.

Внутри, завёрнутый в несколько слоёв истлевшей тряпки, лежал стеклянный цветок.

— Что это за фигня? — разочарованный Шкалик бросил на пол кепку, которую мял в руках. — Какая-то ерунда, цветочек.

— Зачем Шипикины спрятали это в завалинке? — задумчиво спросил Трофим, пристально рассматривая находку.

— Может, ребятишки Шипикинские игрались и спрятали? — предположил Шкалик.

Софья, до сих пор молча сидевшая за столом на другом его конце, подала голос:

— Я знаю, что это такое.

— Что?! — одновременно спросили мужчины.

— Ещё одна подсказка от батюшки о том, где он спрятал церковные святыни. Шипикины были с ним дружны, выступали меценатами и поддерживали его во всех начинаниях. Видимо, поэтому он доверил им хранить ключ к святыням.

— Да он, похоже, совсем из ума выжил, когда прятал их. Как цветок, к тому же стеклянный, может подсказать, где искать? — возмутился Шкалик.

— Отец Гавриил, по рассказам бабушки, был человеком начитанным, знал несколько языков и преподавал в церковной школе, — ответила ему Софья. — Я думаю, он быстро сориентировался в том, что происходило в стране, и придумал не только как сохранить имущество храма, но и сделать так, чтобы его не нашли. Дай посмотреть, — попросила она мужа, вставая со своего места и присаживаясь рядом. — Сдаётся мне, нужно искать изображение цветка, за ним и находится клад, — сказала она, вертя стеклянную поделку в руках.

— Найдём, а дальше что? — спросил нетерпеливый Шкалик, уже достаточно разочарованный поисками клада.

— А дальше видно будет, — ответил ему Трофим Иванович, умолчав о кованом ключе, хранимом женой.

— Ма, па, привет! — раздался весёлый голос Женьки, и на кухню вбежал её сын Антошка. — А мы к вам в гости решили зайти, — сказала дочь, заходя вслед за ребёнком.

Присаживаясь возле кухонного стола, она поинтересовалась:

— А Настя где?

— Задержалась на работе, наверное, — ответила ей мать и тут же спросила: — Есть будете?

— Давай чуть позже. Что это у вас?

Женька показала пальцем на шкатулку и стеклянный цветок. Шкалик, чувствуя себя немного героем, рассказал о том, как он его добыл.

— Надо его Степану показать, — предложила дочь.

— Участковому? — удивился Шкалик. — Ему-то зачем?

А Трофим и Софья переглянулись между собой и впервые за три дня улыбнулись, понимая друг друга без слов.
Продолжение следует