21.08.2026 08:44
Однажды моя сестра работала пионервожатой в Анапе.
Однажды моя сестра работала пионервожатой в Анапе. Анапа была ужасно блатное место, родители весь год дрались за путевку, которая в итоге доставалась сильнейшим.
Но еще тем летом в Анапу приехали дети из-за Полярного круга.
Официально считалось, что они из Дудинки, но Дудинка просто была официальным краем географии. А детей привезли из каких-то сильно удаленных снегов и чумов, они только до Дудинки добирались пару недель на оленях, паромах и поездах, а потом еще до Анапы.
Так что в лагерь их оформляли сразу на три смены, чтобы зря не гонять оленей.
И вот привезли этих детей человек тридцать. Все в национальной одежде и по-русски ни слова.
Впервую же неделю съели все розы на газоне и дикие груши, от которых у блатных детей сразу появлялись симптомы для медпункта, а дети из Дудинки даже не морщились.
Они просто лопали все, в чем подозревали витамины. Арбузы ели с корками, очень удивлялись туалетной бумаге и почти все в своем заполярном отряде оказались лунатиками — вожатые только и делали ночью, что ловили их и отправляли обратно в койки.
А старшего вожатого их отряда звали Дима. Дима к таким внезапным испытаниям был не готов и проклял тот день, когда его пристроили по большому блату работать в этот анапский лагерь.
Он чуть с ума не сошел сторожить одновременно полярных детей, газоны, арбузы, туалетную бумагу, дикие груши и пытаться как-то наладить с дудинскими конструктивный диалог при жестком языковом барьере.
В это лето он поседел, искупался всего три раза и не успел завести ни одного романа.
Но три смены не прошли даром. И на прощание Дима получил от отряда футболку с надписью: «Дима, ты самый о_уенный вожатый». На чистом русском языке.
И не было этим летом в лагере слов важнее.
Но еще тем летом в Анапу приехали дети из-за Полярного круга.
Официально считалось, что они из Дудинки, но Дудинка просто была официальным краем географии. А детей привезли из каких-то сильно удаленных снегов и чумов, они только до Дудинки добирались пару недель на оленях, паромах и поездах, а потом еще до Анапы.
Так что в лагерь их оформляли сразу на три смены, чтобы зря не гонять оленей.
И вот привезли этих детей человек тридцать. Все в национальной одежде и по-русски ни слова.
Впервую же неделю съели все розы на газоне и дикие груши, от которых у блатных детей сразу появлялись симптомы для медпункта, а дети из Дудинки даже не морщились.
Они просто лопали все, в чем подозревали витамины. Арбузы ели с корками, очень удивлялись туалетной бумаге и почти все в своем заполярном отряде оказались лунатиками — вожатые только и делали ночью, что ловили их и отправляли обратно в койки.
А старшего вожатого их отряда звали Дима. Дима к таким внезапным испытаниям был не готов и проклял тот день, когда его пристроили по большому блату работать в этот анапский лагерь.
Он чуть с ума не сошел сторожить одновременно полярных детей, газоны, арбузы, туалетную бумагу, дикие груши и пытаться как-то наладить с дудинскими конструктивный диалог при жестком языковом барьере.
В это лето он поседел, искупался всего три раза и не успел завести ни одного романа.
Но три смены не прошли даром. И на прощание Дима получил от отряда футболку с надписью: «Дима, ты самый о_уенный вожатый». На чистом русском языке.
И не было этим летом в лагере слов важнее.