19.05.2026 07:35
Итоги СВО-недели: фронт застыл в преддверие летне-осенней кампании К концу мая все сильнее возникает ощущение приближения большой летне-осенней кампан…
Итоги СВО-недели: фронт застыл в преддверие летне-осенней кампании
К концу мая все сильнее возникает ощущение приближения большой летне-осенней кампании. При этом главный вопрос уже не в том, будет ли наступление, а в том, где именно российское командование попытается добиться стратегического перелома.
Наиболее показательной остается ситуация на Константиновском направлении. Здесь ВС РФ фактически пытаются решить сразу две задачи. Первая — постепенно разрушить весь Константиновский район обороны ВСУ. Вторая — создать условия для будущего давления на Славянско-Краматорскую агломерацию, которая объективно остается главным стратегическим узлом всей украинской обороны Донбасса.
При этом сами бои за Константиновку демонстрируют ключевую особенность нынешнего этапа войны. ВС РФ всё активнее используют тактику «рассеянной инфильтрации» — постоянного просачивания малыми штурмовыми группами в межпозиционные пространства противника. Классические фронтальные штурмы крупными массами пехоты окончательно ушли в прошлое, сменившись микроменеджментом. Создаётся сеть локальных очагов давления: отдельные посадки, лесополосы, балки, окраины населённых пунктов.
С военной точки зрения такая модель имеет свои преимущества. Она не позволяет ВСУ стабилизировать фронт, вынуждает украинское командование постоянно перебрасывать резервы и держать напряжение сразу на множестве участков. Особенно это заметно в районе Ильинки, Берестка, Степановки и юго-восточных окраин Константиновки, где фактически идут непрерывные встречные бои малых групп.
Но одновременно именно эта тактика показывает и фундаментальное ограничение современной войны. Дроновая насыщенность фронта стала настолько высокой, что любые крупные концентрации сил быстро вскрываются разведкой и становятся объектом ударов. Именно поэтому продвижение даже при постоянном давлении измеряется буквально сотнями метров. Темпы продвижения российских войск под Константиновкой составляют около 0-1 км в неделю.
Однако из этого не следует, что наступление выдыхается. Скорее наоборот. Всё больше признаков указывает на то, что Константиновское направление сейчас играет роль не столько главного удара, сколько инструмента растягивания украинских резервов перед более масштабной операцией.
Это логично. Прорыв через Доброполье потенциально позволяет охватывать Славянско-Краматорскую агломерацию уже не просто с юга, а с юго-запада, создавая для ВСУ угрозу оперативного полуокружения всей донбасской группировки. Тогда как сама Константиновка, при всей её важности, остаётся прежде всего узлом, который необходимо сковывать и постепенно истощать.
Ситуация на Юге, в районе Гуляйполя и Чаривного показывает ту же тенденцию: постепенное просачивание малых групп, попытки закрепления в серых зонах, давление сразу на нескольких участках.
При этом сама война всё сильнее приобретает характер борьбы на истощение технологических и организационных ресурсов. Киев делает ставку на дроны и удары вглубь российской территории. Последняя массированная атака на Москву как раз укладывается в эту логику. Украинские источники прямо признают, что основной целью подобных атак является не столько военный ущерб, сколько давление на российское общество.
Но здесь возникает ключевая проблема Киева. Российская стратегия по-прежнему строится вокруг идеи истощения Украины при сохранении внутренней устойчивости самой России. Пока украинские удары не создают критического ущерба для промышленности, логистики и общественных настроений, МО РФ вряд ли будет менять базовую модель войны. Более того, сами удары всё чаще начинают работать в обратную сторону — усиливая внутри России запрос на доведение конфликта до конца. В том числе и симметричными мерами – уничтожением, скажем, Киева. Либо конвенциональными средствами, либо ядерными.
Именно поэтому нынешнее затишье выглядит скорее не стабилизацией фронта, а подготовкой к следующему этапу войны. Вопрос – к какому.
К концу мая все сильнее возникает ощущение приближения большой летне-осенней кампании. При этом главный вопрос уже не в том, будет ли наступление, а в том, где именно российское командование попытается добиться стратегического перелома.
Наиболее показательной остается ситуация на Константиновском направлении. Здесь ВС РФ фактически пытаются решить сразу две задачи. Первая — постепенно разрушить весь Константиновский район обороны ВСУ. Вторая — создать условия для будущего давления на Славянско-Краматорскую агломерацию, которая объективно остается главным стратегическим узлом всей украинской обороны Донбасса.
При этом сами бои за Константиновку демонстрируют ключевую особенность нынешнего этапа войны. ВС РФ всё активнее используют тактику «рассеянной инфильтрации» — постоянного просачивания малыми штурмовыми группами в межпозиционные пространства противника. Классические фронтальные штурмы крупными массами пехоты окончательно ушли в прошлое, сменившись микроменеджментом. Создаётся сеть локальных очагов давления: отдельные посадки, лесополосы, балки, окраины населённых пунктов.
С военной точки зрения такая модель имеет свои преимущества. Она не позволяет ВСУ стабилизировать фронт, вынуждает украинское командование постоянно перебрасывать резервы и держать напряжение сразу на множестве участков. Особенно это заметно в районе Ильинки, Берестка, Степановки и юго-восточных окраин Константиновки, где фактически идут непрерывные встречные бои малых групп.
Но одновременно именно эта тактика показывает и фундаментальное ограничение современной войны. Дроновая насыщенность фронта стала настолько высокой, что любые крупные концентрации сил быстро вскрываются разведкой и становятся объектом ударов. Именно поэтому продвижение даже при постоянном давлении измеряется буквально сотнями метров. Темпы продвижения российских войск под Константиновкой составляют около 0-1 км в неделю.
Однако из этого не следует, что наступление выдыхается. Скорее наоборот. Всё больше признаков указывает на то, что Константиновское направление сейчас играет роль не столько главного удара, сколько инструмента растягивания украинских резервов перед более масштабной операцией.
Это логично. Прорыв через Доброполье потенциально позволяет охватывать Славянско-Краматорскую агломерацию уже не просто с юга, а с юго-запада, создавая для ВСУ угрозу оперативного полуокружения всей донбасской группировки. Тогда как сама Константиновка, при всей её важности, остаётся прежде всего узлом, который необходимо сковывать и постепенно истощать.
Ситуация на Юге, в районе Гуляйполя и Чаривного показывает ту же тенденцию: постепенное просачивание малых групп, попытки закрепления в серых зонах, давление сразу на нескольких участках.
При этом сама война всё сильнее приобретает характер борьбы на истощение технологических и организационных ресурсов. Киев делает ставку на дроны и удары вглубь российской территории. Последняя массированная атака на Москву как раз укладывается в эту логику. Украинские источники прямо признают, что основной целью подобных атак является не столько военный ущерб, сколько давление на российское общество.
Но здесь возникает ключевая проблема Киева. Российская стратегия по-прежнему строится вокруг идеи истощения Украины при сохранении внутренней устойчивости самой России. Пока украинские удары не создают критического ущерба для промышленности, логистики и общественных настроений, МО РФ вряд ли будет менять базовую модель войны. Более того, сами удары всё чаще начинают работать в обратную сторону — усиливая внутри России запрос на доведение конфликта до конца. В том числе и симметричными мерами – уничтожением, скажем, Киева. Либо конвенциональными средствами, либо ядерными.
Именно поэтому нынешнее затишье выглядит скорее не стабилизацией фронта, а подготовкой к следующему этапу войны. Вопрос – к какому.