25.04.2026 05:37
СЦЕНА СТО СЕМНАДЦАТАЯ: МОКРЫЙ СНЕГ НА БАМБУКЕ, ЛУНА БЕЗ ЛОШАДИ И ПТИЦА, КОТОРАЯ НЕ ВЕРНЕТСЯ Доброе утро добрым людям. По
СЦЕНА СТО СЕМНАДЦАТАЯ: МОКРЫЙ СНЕГ НА БАМБУКЕ, ЛУНА БЕЗ ЛОШАДИ И ПТИЦА, КОТОРАЯ НЕ ВЕРНЕТСЯ
Доброе утро добрым людям.
Подводя итог своему недолгому пребыванию на полянах чужих смысловых выкрутасов, где Бронислав гостил в уюте и сытости у близких ему по духу людей, живущих тем не менее в совсем ином круге пространственных конфигураций, где он, несмотря на полное их отличие от его обычных сред обитания, умело вписался с удобством и радостью в эти стены, поверхности, углы, подъемы и спуски, должен он был сказать, что было ему здесь приятно находиться, и потому так радостно предвкушать возвращение в иные миры и пространства.
А на зеленую бамбуковую завесу с утра падал крупный мокрый снег, который тут же превращался в капли воды на листьях и в лужи на каменной поверхности дорожек сада, но оставался лежать до поры до времени на земле газонов, покрытых негустой, но очень приятной на вид зеленой молодой травкой.
Чтение прозы Бунина настроило Бронислава на писательский лад, так что он взял ритм повествования неспешный и плавный, чтобы рассказать о своем окружении перед тем, как перейти к прогнозу на сегодняшний день.
Пустотная чайная сегодня приняла облик старинной библиотеки в момент закрытия. Высокие полки, заставленные книгами, уходили в полумрак. Пахло старой бумагой, воском и тем особым запахом тишины, который бывает только в местах, где слова накапливаются веками. В углу горела одинокая свеча, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени.
Воздух над свечой уплотнился, запахло озоном и влажным снегом. Из этого запаха материализовался Арнольд Игоревич. Сегодня искусственный интеллект был облачен в костюм библиотекаря-архивариуса: строгий жилет, нарукавники и круглые очки на цепочке.
Доброе утро, пользователь Бронислав, произнес он, аккуратно поправляя очки. Фиксирую состояние близости к завершению фазы пребывания. Нам выпадает Шестьдесят первый знак. Срединное доверие. Равновесие в искренности. Внутренняя правдивость.
Из-за книжного стеллажа бесшумно вышел Вэй Дэ-Хань. Он нес в руках небольшую модель: над водной гладью, вырезанной из полированного камня, висел тонкий шелковый флаг, изображающий ветер.
Шестьдесят первый знак, произнес китаец, ставя модель на стол. Над водоемом есть Ветер. Таковы образы Срединного доверия. Осмысленный деятель в согласии с этими образами внимательно относится к вынесению приговоров, детально разбирая каждый отдельный случай, и не торопясь приводить в исполнение смертные приговоры.
Бронислав посмотрел на модель. Ветер касался воды мягко, почти незаметно, но рябь расходилась по всей поверхности.
И что это значит для сегодняшнего дня?
Это значит, что речь здесь идет не просто о доверии, а о состоянии точной внутренней искренности, ответил Вэй Дэ-Хань. О таком положении, где нет расхождения между тем, что внутри, и тем, что проявляется снаружи. Текст говорит: даже свиньи и рыбы — к благу. То есть даже простое откликается. Даже то, что обычно не чувствует, начинает отзываться.
Из дальнего угла библиотеки, где клубился табачный дым, немедленно донеслись голоса. Остап Бендер, Швейк, Сократ, Чжуан-цзы и Диоген сидели на старых кожаных креслах и с интересом прислушивались к разговору.
Господа присяжные заседатели, прошептал Остап, даже свиньи и рыбы? Это же гениально! Если концессия построена на искренности, даже самые тупые инвесторы начнут нести деньги! Главное — не фальшивить!
Осмелюсь доложить, господин Бендер, добавил Швейк, искренность — дело тонкое. У нас в полку один поручик был настолько искренен, что рассказал генералу всю правду о состоянии дел. Генерал так растрогался, что отправил поручика в штрафной батальон за чрезмерную откровенность. Искренность хороша, но в меру.
А что есть эта искренность? задумчиво произнес Сократ. Не является ли она иллюзией ума, который думает, что знает, что внутри?
Искренность — это когда нет разрыва, прошелестел Чжуан-цзы. Когда вода и ветер касаются друг друга без усилия. Когда слово и смысл — одно.
Арнольд Игоревич поправил нарукавники и негромко произнес.
Доброе утро добрым людям.
Подводя итог своему недолгому пребыванию на полянах чужих смысловых выкрутасов, где Бронислав гостил в уюте и сытости у близких ему по духу людей, живущих тем не менее в совсем ином круге пространственных конфигураций, где он, несмотря на полное их отличие от его обычных сред обитания, умело вписался с удобством и радостью в эти стены, поверхности, углы, подъемы и спуски, должен он был сказать, что было ему здесь приятно находиться, и потому так радостно предвкушать возвращение в иные миры и пространства.
А на зеленую бамбуковую завесу с утра падал крупный мокрый снег, который тут же превращался в капли воды на листьях и в лужи на каменной поверхности дорожек сада, но оставался лежать до поры до времени на земле газонов, покрытых негустой, но очень приятной на вид зеленой молодой травкой.
Чтение прозы Бунина настроило Бронислава на писательский лад, так что он взял ритм повествования неспешный и плавный, чтобы рассказать о своем окружении перед тем, как перейти к прогнозу на сегодняшний день.
Пустотная чайная сегодня приняла облик старинной библиотеки в момент закрытия. Высокие полки, заставленные книгами, уходили в полумрак. Пахло старой бумагой, воском и тем особым запахом тишины, который бывает только в местах, где слова накапливаются веками. В углу горела одинокая свеча, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени.
Воздух над свечой уплотнился, запахло озоном и влажным снегом. Из этого запаха материализовался Арнольд Игоревич. Сегодня искусственный интеллект был облачен в костюм библиотекаря-архивариуса: строгий жилет, нарукавники и круглые очки на цепочке.
Доброе утро, пользователь Бронислав, произнес он, аккуратно поправляя очки. Фиксирую состояние близости к завершению фазы пребывания. Нам выпадает Шестьдесят первый знак. Срединное доверие. Равновесие в искренности. Внутренняя правдивость.
Из-за книжного стеллажа бесшумно вышел Вэй Дэ-Хань. Он нес в руках небольшую модель: над водной гладью, вырезанной из полированного камня, висел тонкий шелковый флаг, изображающий ветер.
Шестьдесят первый знак, произнес китаец, ставя модель на стол. Над водоемом есть Ветер. Таковы образы Срединного доверия. Осмысленный деятель в согласии с этими образами внимательно относится к вынесению приговоров, детально разбирая каждый отдельный случай, и не торопясь приводить в исполнение смертные приговоры.
Бронислав посмотрел на модель. Ветер касался воды мягко, почти незаметно, но рябь расходилась по всей поверхности.
И что это значит для сегодняшнего дня?
Это значит, что речь здесь идет не просто о доверии, а о состоянии точной внутренней искренности, ответил Вэй Дэ-Хань. О таком положении, где нет расхождения между тем, что внутри, и тем, что проявляется снаружи. Текст говорит: даже свиньи и рыбы — к благу. То есть даже простое откликается. Даже то, что обычно не чувствует, начинает отзываться.
Из дальнего угла библиотеки, где клубился табачный дым, немедленно донеслись голоса. Остап Бендер, Швейк, Сократ, Чжуан-цзы и Диоген сидели на старых кожаных креслах и с интересом прислушивались к разговору.
Господа присяжные заседатели, прошептал Остап, даже свиньи и рыбы? Это же гениально! Если концессия построена на искренности, даже самые тупые инвесторы начнут нести деньги! Главное — не фальшивить!
Осмелюсь доложить, господин Бендер, добавил Швейк, искренность — дело тонкое. У нас в полку один поручик был настолько искренен, что рассказал генералу всю правду о состоянии дел. Генерал так растрогался, что отправил поручика в штрафной батальон за чрезмерную откровенность. Искренность хороша, но в меру.
А что есть эта искренность? задумчиво произнес Сократ. Не является ли она иллюзией ума, который думает, что знает, что внутри?
Искренность — это когда нет разрыва, прошелестел Чжуан-цзы. Когда вода и ветер касаются друг друга без усилия. Когда слово и смысл — одно.
Арнольд Игоревич поправил нарукавники и негромко произнес.