«Девушка склеивала фото, чтобы спасти любовь.

«Девушка склеивала фото, чтобы спасти любовь. Родителей и подругу — помогло, себя — нет.»

Я не могла позволить, чтобы мой мир просто взял и раскололся надвое. Однажды я нашла в комоде с бельем фотографию моих родителей, разорванную пополам. Сейчас, конечно, я вполне могу понять свою маму, брошенную отцом с малолетней дочерью ради молоденькой медсестры. Но тогда злилась почему-то именно на нее. Взяв ножницы, я проделала дырки в ее нижнем белье, нещадно его покромсала, а фотографию забрала к себе в комнату, где аккуратно склеила и спрятала под подушку. На следующий день пришел папа.
- Вот, Лёнечка, полюбуйся, - говорила ему раскрасневшался от негодования мама, выбрасывая из ящика испорченное мною белье. - Это всё твоя дочь! А теперь спроси у нее, пожалуйста, зачем она это сделала?
Я молча стояла, внимательно рассматривая узоры на ковре.
- Вот скажи, как я в одиночку буду с ней справляться? - мама опустилась на кровать, закрыла лицо руками и бессильно расплакалась.
Мне было жутко стыдно тогда. И жалко маму. Но я еще не понимала, что плачет мама вовсе не из-за меня или своих изрезанных бюстгальтеров. В тот день папа хорошенько меня отчитал, а на следующий вернулся домой с вещами. Долгие годы я хранила ту склеенную мною фотографию (уверенная, что пока она цела, родители будут вместе), пока та где-то не затерялась при моем переезде в город после поступления в университет. Комнату в студенческом общежитии мне выпало делить с Эвелиной, красивой девушкой армянского происхождения, с которой мы сразу же подружились. Эвелина рассказывала, что в Армении, в маленьком городке, откуда она родом, ее ждет возлюбленный Тигран, с которым они поженятся, как только Эвелина окончит первый курс. С фотографии на меня смотрел высокий черноволосый парень с открытым взглядом и широкой улыбкой. И потому я очень удивилась, когда Эвелина однажды пришла и в слезах ничком упала на кровать.
- Что у тебя случилось, Элечка? - спросила я.
- Он бросил меня! — ответила, рыдая, Эвелина.
- Кто? Тигран?
- Да, кто же еще, - всхлипнула подруга. - Он сказал, что отношения на таком далеком расстоянии не для него, и он от них устал...
- Но ведь он же знал, что ты уезжаешь, и обещал тебя ждать...
- Вот в этом-то и дело! Прошло всего несколько месяцев, а он уже выдохся, видите ли. Все мужчины такие жуткие эгоисты...
Пока Эвелина плакала, я разглядывала стоящую на тумбочке фотографию, которую она показывала мне в первый день нашего знакомства: они с Тиграном счастливо улыбаются, глядя в объектив, уверенные, что их любовь будет длиться вечно... Внезапно для самой себя я протянула руку, достала фотографию из рамки и дала ее Эвелине со словами:
- Порви ее.
Подруга с сомнением посмотрела на меня и спросила:
- Ты думаешь, это поможет?
- А ты попробуй, - предложила я.
Но задумала я не прием вымещения обиды и злости, а нечто другое. Когда Эвелина уснула, я осторожно достала из мусорной корзины порванную фотографию и, склеив ее скотчем, спрятала в своей прикроватной тумбочке.
Конечно, глупо было думать, что тогда, в детстве, именно склеенная фотография помогла вновь сойтись моим родителям, которые, слава богу, до сих пор вместе. Но разве я могла не попробовать, глядя на несчастное и заплаканное лицо моей всегда жизнерадостной подруги?
Шли дни, а Эвелина все не рассказывала мне никаких новостей о Тигране. Да и мне, честно говоря, было не до них - первая учебная сессия настигла так же внезапно, как декабрьский снег дворников.
Мне хотелось хорошо сдать зачеты и экзамены, чтобы получить стипендию, поэтому я много занималась. Но однажды, укладываясь спать с очередным учебником под подушкой, я спросила:
- Элька, так что там у вас с Тиграном? Вы помирились или нет?
- Да, Клавочка, - улыбнулась подруга. - Представляешь, он прямо на следующий же день с утра позвонил мне. Сказал, что, мол, не знает, что на него нашло, просил простить его и обещал ждать хоть тысячу двести лет.
Я невольно улыбнулась: обещание ждать тысячу двести лет звучало как минимум слегка преувеличенно.