КНИГА СО СЧАСТЛИВЫМ КОНЦОМ «Путешественник, наконец, обретает ночлег.

КНИГА СО СЧАСТЛИВЫМ КОНЦОМ

«Путешественник, наконец, обретает ночлег. Честняга-блондин расправляется с подлецом. Крестьянин смотрит на деревья и запирает хлев на последней странице книги со счастливым концом. Упоминавшиеся созвездия капают в тишину, в закрытые окна, на смежающиеся ресницы...»

Человек вчера был на войне в серой зоне, сегодня приехал в Москву по делу. Мы сидим, разговариваем. Вокруг весна. Яблони цветут. Одуванчики траву золотят. Дети на качелях. У друга серое усталое лицо и удивленный взгляд.

— Странно, Оля, как-то. Там все так... А здесь вы все живете нарядно. Я как на другой планете... Я привык уже там. К смерти привыкается. Люди в серой зоне, они не живые и не мёртвые. Света нет, газа нет, магазинов, больниц нет. У них на глазах столько соседей поубивало, что они это уже за норму держат. Село переходит туда-сюда, а ВСУ заходит и расстреливает семьи по первому доносу соседей — за то, что русским хлеб давали или попить. И раскладывает на порогах трупы для устрашения. А они не хоронят, боятся. И вонь стоит. И нам приходится хоронить. Эпидемиология. И у людей в серой зоне души тоже нет уже. Наши ребята там ребёнка тётке спасли, он чуть не задохнулся. А она ночью координаты передала мужу на дом, где они ночевали, и снаряд прилетел... Связь украинская там работает на пригорке. Так они днём у нас гумпомощь получают, а ночью на пригорок чешут, наводить орудия...

Мы пьём чай и немножко водку. Говорим про другое. И тут меня пробивает. Глаза его, перевёрнутые внутрь, водка, весна:

— Слушай, ну мы здесь возле храма сидим. Пойдём попросим о помощи. Вместе попросим. Услышит! Ты как сформулируешь?

— Пусть эта история будет со счастливым концом! Понимаешь, мы со всем справимся и даже со смертью, но мне важно знать, что всё не зря. Что у этой книги счастливый конец!

— Господи! Пусть это будет КНИГА СО СЧАСТЛИВЫМ КОНЦОМ! АМИНЬ!

(Москва, Храм Живоначальной Троицы, 21 мая 2026 года)

«… В первой главе деревья молча приникли к окну, и в уснувших больницах больные кричат, как птицы. Иногда романы заканчиваются днём. Учёный открывает окно, закономерность открыв; тот путешественник скрывается за холмом, остальные герои встречаются в обеденный перерыв. Экономика стабилизируется, социолог отбрасывает сомнения. У элегантных баров блестят скромные машины. Войны окончены. Подрастает поколение. Каждая женщина может рассчитывать на мужчину. Блондины излагают разницу между добром и злом. Все деревья — в полдень — укрывают крестьянина тенью. Все самолёты благополучно возвращаются на аэродром. Все капитаны отчетливо видят землю. Глупцы умнеют. Лгуны перестают врать. У подлеца, естественно, ничего не вышло.

… Если в первой главе кто-то продолжает орать, то в тридцатой это, разумеется же, не слышно. Сексуальная одержимость и социальный оптимизм, хорошие эпиграфы из вилланелей, сонетов, канцон, полудетективный сюжет, именуемый — жизнь. … Пришлите мне эту книгу со счастливым концом!»

(И. Бродский, 22 августа 1960, Ленинград)

P.S. Фото из ТГ канала Тристатридцатьтри.