28.06.2026 10:07
Предательство — единственный грех, который война не отпускает
(Продолж. поста, начало выше)
Да помнит он. Конечно, помнит. Как он может забыть меня, очкастого дрыща-заучку, который на вопрос:
- Мы все здесь штурмовики. В любой момент ты можешь быть вызван из-за компьютера и брошен на штурм с ребятами. Сколько раз ты подтянешься сейчас?
Ответил:
- Я с виду только щуплый. Я 15 раз могу на турнике. Я из Нальчика. И я хочу сражаться за Родину.
Он матюгнулся, расхохотался и меня отправили к дроноводам.
Мы тогда все были очень разные. Программисты. Шахтёры. Предприниматели. Студенты. Бывшие уголовники. Бывшие офицеры. Бывшие никто.
Ты всем нам тогда сказал:
- Научим.
И научили. Нет, не только стрелять и бегать по полям и весям. Стрелять так-то может и обезьяна. Нас учили выживать. Учили не бросать своих. Учили, что на войне иногда можно простить трусость, ошибку - если человек её оплатил кровью.
Можно простить злость, глупость, отчаяние. Но предательство - никогда ...
Предательство - единственный грех, который война не отпускает.
Я помню, как ты спокойно говорил эти слова. Тихим голосом, без особого нажима и пафоса. И становилось страшно. Очень страшно оказаться предателем. Геенна огненная начинала дышать в затылок при этой мысли. Я не знаю, как ты это делал, но страшно нам всем было до жути.
Я поднимаю рюмку:
- За тебя, Первый..."
Я не знаю, что такое "писательский план" и т.п. Разве биение слов в крови можно запланировать?
Да помнит он. Конечно, помнит. Как он может забыть меня, очкастого дрыща-заучку, который на вопрос:
- Мы все здесь штурмовики. В любой момент ты можешь быть вызван из-за компьютера и брошен на штурм с ребятами. Сколько раз ты подтянешься сейчас?
Ответил:
- Я с виду только щуплый. Я 15 раз могу на турнике. Я из Нальчика. И я хочу сражаться за Родину.
Он матюгнулся, расхохотался и меня отправили к дроноводам.
Мы тогда все были очень разные. Программисты. Шахтёры. Предприниматели. Студенты. Бывшие уголовники. Бывшие офицеры. Бывшие никто.
Ты всем нам тогда сказал:
- Научим.
И научили. Нет, не только стрелять и бегать по полям и весям. Стрелять так-то может и обезьяна. Нас учили выживать. Учили не бросать своих. Учили, что на войне иногда можно простить трусость, ошибку - если человек её оплатил кровью.
Можно простить злость, глупость, отчаяние. Но предательство - никогда ...
Предательство - единственный грех, который война не отпускает.
Я помню, как ты спокойно говорил эти слова. Тихим голосом, без особого нажима и пафоса. И становилось страшно. Очень страшно оказаться предателем. Геенна огненная начинала дышать в затылок при этой мысли. Я не знаю, как ты это делал, но страшно нам всем было до жути.
Я поднимаю рюмку:
- За тебя, Первый..."
Я не знаю, что такое "писательский план" и т.п. Разве биение слов в крови можно запланировать?