Олег в ВСУ и береза с мертвым солдатом

(Продолж. поста, начало выше)

А потом он вдруг исчез. Сначала позвонила с слезах его девушка:
- Олег пропал! Не приехал на дачу как договаривались!
Я не реагировал. Олег так делал время от времени. Он объяснял это тем, что выгорел и ему нужен отдых и чтобы никто не трогал.

Потом мать сказала, что Олег пропустил годовщину смерти отца и телефон у него выключен.

А потом от него пришло короткое сообщение, что он в тренировочном лагере в Польше и вступил в ряды ВСУ, потому что таковы его убеждения. Его - настоящего европейца и демократа.

Я сначала долго не верил. Потом пытался поговорить, но он сбрасывал звонки и сам на связь не выходил. Матери он просто прислал смс:
"Я - в ВСУ. Слава Украине! Если ты меня любишь, поймешь!"
Мать поседела в тот месяц или просто перестала красить волосы, не знаю. Но мы с ней замолчали. И никогда никогда больше не говорили про Олега.

Сейчас я тоже делал вид, что этих вооруженных людей нет и рассматривал кружевную тень листвы и вдруг люди вокруг меня страшно закричали и в тени листвы резко возникли и задрыгались четкие абрисы мужских ботинок.

Береза, наша береза на которой все еще висел кривой скворечник, который мы с Олегом тогда, в ковид прибили, сейчас салютовала деревне мёртвым солдатом. Это был парень из ополчения, который приехал в село в магазин за хлебом. Я его узнал по остаткам военной куртки со смешным шевроном :"Зачебурашим по самые апельсины". Штанов на нем не было. Гениталии были вырезаны и два обезумевших от крови грузина запихивали кровавые ошметки в разинутый рот мертвеца.

У парня, который держал нас на прицеле дрожали руки и по лицу ходила кривая сумасшедшая ухмылка. Мне стало все равно, и я повернулся, и пошел домой. В ушах звучал разговор про скворечник. Олег тогда давно в другой жизни сказал:

- Чё то криво получилось!
Я отмахнулся:
- Пусть висит. И так сойдет.

И скворцы все равно поселились.
И я тогда заметил своему младшему брату:
- Видишь, им все равно.
А он ответил:
- Потому что птицы добрые. Они нас простили.

Криво висит... криво висит... криво висит... Олег! Он криво висит!...
Я орал это весь вечер. ДРГшники те ушли из села. Их потом из леса выбили наши, говорят. Но я этого не видел. Я тогда орал и катался весь вечер и мать вызвала скорую и меня забрали в областную дурку.

Потом я месяц ничего не помнил. Башка моя осталась там, возле той березы. Потом голова вернулась на место, а дерево само стало приходить ко мне по ночам в палату. Сначала я слышал шелест листвы. Хотя все окна закрыты и затянуты решетками. Потом появлялся березовый запах и белый ствол вырастал прямо посреди палаты. И на одной из ветвей качалась пустая петля.
Она никогда не бывала занятой. Только пустой.
А потом появлялся Олег. Не такой, каким он был обычно. А в украинском народной вышиванке. Но без штанов и без гениталий.
Он подходил к березе, трогал петлю и говорил:

- Брат... я не мог иначе.
Всегда одно и то же говорил.

И я отвечал ему тоже одинаково.
- А тот солдатик с чебурашками мог?
Он молчал.
- А мама могла?
Он молчал.
- А береза наша могла?
И вот тогда... Он начинал таять и кричать:
- Птицы добрые! Они нас простят!...

Доктор Михаил Павлович со мной много возился. Он поместил меня в комнату совсем без окон. Мы перешли на серьезные медикаменты. А потом он сказал:
- Вадим Сергеевич, попробуйте монастырь. То что происходит вокруг - за гранью человеческого нормального понимания и существования. Если только Высший Разум сжалится и поможет...

Ну вот, я здесь уже полгода.
Я пока на таблетках и молитвах. И я научился спать днем, потому что днем дерево не приходит. А ночью я молюсь и не слышу шелеста листьев. Надеюсь и верую. А что еще нам всем остается...

P.S. Фотографии я сделала в Старой Ладоге, совершенно невероятная там фреска святителя Николая. И день был особенный.