23.09.2026 05:22
ЛИШНЕГО БИЛЕТИКА НЕ НАЙДЕТСЯ?
ЛИШНЕГО БИЛЕТИКА НЕ НАЙДЕТСЯ?
Народ, есть три лишних билетика на сегодня! За ночь образовались.
Не пропустите!
А вообще я с 6 утра уже нервничаю и мысленно выступаю все и выступаю. А Матвей вообще месяц не вылезает из репетиционного зала...
И вы спросите:
- О.А. это же стопятьсоттысячное ваше выступление перед большой аудиторией, почему нервы то опять? А Матвей же лауреат международных конкурсов. Призы и в Англии и в Италии. Почему он готовиться как дебютант?
Да просто волнение и подготовка - это сбор энергии из вселенной, чтобы отдать ее залу. И все, все, все серьезные артисты и ораторы всегда волнуются. Всегда!
Вот вам еще раз история про Вертинского.
"...Приехав в город, я прежде всего пошел посмотреть театр. В нем было тысяча двести мест! Мне стало ясно, что я не одолею этого театра. В моем Петровском театрике триста мест, и то дальше пятого ряда меня уже не слышно. A тут тысяча двести. Я испугался и стал умолять Леонидова отпустить меня домой. В отчаянии я предлагал ему даже уплатить неустойку.
— Я провалюсь! — убеждал я его. — Марья Николаевна вам все заплатит!
Леонидов был неумолим.
— Падать, так с большого коня! — сказал он… и повел меня в кассу.
Старенькая горбатая кассирша, двадцать пять лет прослужившая в этом театре, сказала мне:
— Сбор полный, но мало того, у меня в театре есть за колоннами десять таких мест, с которых ничего не видно. За двадцать пять лет, что я здесь, в этом театре, они ни разу еще не продавались. На ваш концерт впервые даже эти десять мест проданы!
Ну что было делать? Чтобы еще больше подбодрить меня, Леонидов показал мне две телеграммы. B одной было написано: «Провал полный. Леонидов». B другой: «Огромный успех! Наша лошадка пришла!»
— Вот, — сказал он, — я заготовил эти две телеграммы моему компаньону Варягину. От вас зависит, какую из них я пошлю сегодня ночью.
И ушел. Я остался в театре. Разложив свой чемоданчик в уборной, я поставил икону Александра Невского, которую всегда возил с собой, зажег лампадку, вызвал пианиста и сел за рояль — репетировать. Начало было в восемь часов вечера. Кое‑как я распелся. Но сердце… нервы… мучительный страх перед публикой… Я чувствовал, что не могу владеть собой. Без четверти восемь я велел принести мне стопку коньяку. Перед открытием занавеса я выпил ее до дна. И сразу все стало просто. По телу разлился блаженный покой.
(Продолжение поста ниже)
Народ, есть три лишних билетика на сегодня! За ночь образовались.
Не пропустите!
А вообще я с 6 утра уже нервничаю и мысленно выступаю все и выступаю. А Матвей вообще месяц не вылезает из репетиционного зала...
И вы спросите:
- О.А. это же стопятьсоттысячное ваше выступление перед большой аудиторией, почему нервы то опять? А Матвей же лауреат международных конкурсов. Призы и в Англии и в Италии. Почему он готовиться как дебютант?
Да просто волнение и подготовка - это сбор энергии из вселенной, чтобы отдать ее залу. И все, все, все серьезные артисты и ораторы всегда волнуются. Всегда!
Вот вам еще раз история про Вертинского.
"...Приехав в город, я прежде всего пошел посмотреть театр. В нем было тысяча двести мест! Мне стало ясно, что я не одолею этого театра. В моем Петровском театрике триста мест, и то дальше пятого ряда меня уже не слышно. A тут тысяча двести. Я испугался и стал умолять Леонидова отпустить меня домой. В отчаянии я предлагал ему даже уплатить неустойку.
— Я провалюсь! — убеждал я его. — Марья Николаевна вам все заплатит!
Леонидов был неумолим.
— Падать, так с большого коня! — сказал он… и повел меня в кассу.
Старенькая горбатая кассирша, двадцать пять лет прослужившая в этом театре, сказала мне:
— Сбор полный, но мало того, у меня в театре есть за колоннами десять таких мест, с которых ничего не видно. За двадцать пять лет, что я здесь, в этом театре, они ни разу еще не продавались. На ваш концерт впервые даже эти десять мест проданы!
Ну что было делать? Чтобы еще больше подбодрить меня, Леонидов показал мне две телеграммы. B одной было написано: «Провал полный. Леонидов». B другой: «Огромный успех! Наша лошадка пришла!»
— Вот, — сказал он, — я заготовил эти две телеграммы моему компаньону Варягину. От вас зависит, какую из них я пошлю сегодня ночью.
И ушел. Я остался в театре. Разложив свой чемоданчик в уборной, я поставил икону Александра Невского, которую всегда возил с собой, зажег лампадку, вызвал пианиста и сел за рояль — репетировать. Начало было в восемь часов вечера. Кое‑как я распелся. Но сердце… нервы… мучительный страх перед публикой… Я чувствовал, что не могу владеть собой. Без четверти восемь я велел принести мне стопку коньяку. Перед открытием занавеса я выпил ее до дна. И сразу все стало просто. По телу разлился блаженный покой.
(Продолжение поста ниже)